Гезат

Наверное, решили, что римляне поступят с ними так же, как сами разбираются с проигравшими. Мы всегда приписываем врагам свои недостатки. То, что египтяне проиграли, уже было понятно даже самым упоротым патриотам этой бедной страны. Поход больше походил на жалкое бегство, чему способствовали и тучи красноватой пыли, которые подняла колонна, растянувшаяся на несколько километров.

Я специально приехал в царский комплекс, чтобы с крепостной стены понаблюдать за движением египетской армии и хотя бы примерно подсчитать ее численность и оценить моральный дух.

Если с подсчетом были проблемы, часто сбивался, то подавленное состояние египетских вояк определил безошибочно. У воинов, идущих побеждать, походка другая. Разве что германо-кельтская конница выглядела задорно, но у нее были на это веские причины. Вчера вечером, после того, как пришло сообщение о поражении египтян от армии Митридата Пергамского, я встретился сперва с Герартом по его просьбе, потом с Гаем Юлием Цезарем и опять с германским вождем, в результате чего был заключен договор о переходе египетской конницы на нашу сторону в нужный момент. Пока пусть царь Птолемей думает, что служат ему.

Гай Юлий Цезарь стоял с Клеопатрой и многочисленной свитой на верхней площадке башни, которая была метрах в десяти от меня. Судя по улыбке, с которой он что-то говорил египетской царице, зрелище забавляло его. Клеопатра тоже улыбалась. Ее улыбка была лишена сексуальности. В то, что царица удовлетворена, не поверю, значит, действительно радуется победе.

Почувствовав, наверное, мой взгляд, Гай Юлий Цезарь повернулся в мою сторону, помахал, приветствуя, рукой и крикнул весело:

— Твое пророчество сбывается, хитрый галл!

Я не стал уточнять, что хитрый галл — это такое же недоразумение, как простодушный грек, пообещал в ответ:

— Ты победишь их!

— Теперь уже не сомневаюсь! — уверенно заявил император.

Клеопатра тоже помахала мне и, вроде бы, подмигнула. Мы с ней изредка встречаемся. Она из тех пчелок, которые опыляют сразу несколько пестиков — и все счастливы, никаких припадков ревности.

— Мы можем ударить по хвосту колонны и отсечь его, — предложил я.

— Не надо, — отмахнулся Гай Юлий Цезарь. — Теперь уже не надо…

Зря. Наверняка гражданские везут с собой все ценное, и мы бы взяли богатую добычу.

— Лучше приготовься к походу. Ночью пойдем вслед за ними, — приказал император.

Его дурная манера гонять подчиненных по ночам раздражала меня.