Гезат

Впрочем, на счет тщательности я бы поспорил. Спланировал операцию человек, плохо представлявший себе бой в городских условиях. Если бы напали на Гая Юлия Цезаря, когда он проезжал Т-образный перекресток, и сопровождавшие его воины были стеснены шириной улицы и толпой зевак, могло бы получиться, а на сравнительно широкой площади легионеры, привыкшие на войне ко всяким неожиданностям, отреагировали мгновенно и со всех сторон прикрыли своего императора. К тому же, нападавшие явно не знали его в лицо, потому что набросились на Квинта Тинея, разбогатевшего плебея, примкнувшего к нашей армии в надежде сделать военную карьеру, но участвовал в боевых действиях только душой и мыслями.

Этот спесивый придурок любил наряжаться богато и очень ярко и выглядеть напыщенно. Дурной вкус и манеры и погубили его. Два как бы обычных горожанина, пришедших почему-то с гладиусами под полой поглазеть на приплывших римлян, хотя с оружием в городе могут находиться только воины и стража, приняли Квинта Тинея за нашего предводителя и наделали в его животе дырок. Досталось и легионерам, поспешившим ему на помощь. Те в ответ закололи обоих нападавших и несколько десятков человек в придачу. Жаль, я с германцами выехал на площадь, когда на ней уже не осталось ни одного зеваки, если не считать раненых, которых, даже легкораненых, вопреки грозным и громким предупреждениям Гая Юлия Цезаря, легионеры добивали быстро и безжалостно. Когда воин не хочет выполнять приказ, то просто не слышит его. Вот не слышит — и всё, хоть в ухо ему ори.

Оставшееся расстояние до временного жилья преодолели без происшествий и зрителей. Улица мигом опустела. Где-нигде выглядывал мальчишка, но ни одного взрослого больше не увидели. Как и сановников, которые возглавляли нашу колонну. В начале заварушки они мигом растворились, что при их избыточном весе можно считать чудом.

Дворцовый комплекс был крепостью, точнее, городом на краю города, разве что без вала и рва. С внутренней стороны каменные стены были чуть ниже и с шестиметровыми пятиугольными башни с деревянными навесами, напоминавшими те, что я видел в Македонии во времена царя Александра.

Внутри находился дворец — высокое двухэтажное здание, облицованное мрамором сливочного цвета — и множество других строений: домов для слуг и рабов, казарм, складов, конюшен… Архитекторами были греки. Скорее всего, строили этот комплекс для Александра Македонского, так и не побывавшего в городе, который еще тысячелетия будет носить его имя.