Гезат

Царский дворец, который любезно предложили для размещения Гаю Юлию Цезарю, находился в северо-восточной части города, на берегу пролива, отделявшего остров Фарос от материка. От Портовых ворот начиналась широкая, метров двенадцать, улица, ведущая вдоль крепостной стены к царскому комплексу. Впереди процессии шагали хозяева — десятка два толстых и важных египтян и греков, одетых одинаково, по греческой моде, и переговаривавшихся на греческом языке.

К моему удивлению Египет сильно эллинизировался с тех пор, как я был здесь с Александром Македонским.

Мощная греческая культура победителей, которая казалась мне не только не пересекающейся с не менее мощной египетской, но и расположенной в совершенно другой плоскости, все таки сумела наложиться, причем так плотно и тяжело, что побежденная выглядывала лишь где-нигде по краям, в глубинке. А ведь как сопротивлялась вначале! Так же, как сейчас этот греко-египетский гибрид сопротивляется романизации.

Сразу вспомнил двадцать первый век, когда американизированный мир начинал потихоньку отступать под натиском китайской культуры.

Мне повезло вовремя убраться оттуда, до наступления светлого всекитайского будущего. Все-таки английский язык учить мне было легче, чем китайский. Про иероглифы и вовсе молчу. Хотя черт его знает, куда я попаду при следующем перемещении, может быть, и в китаизированный мир, где знания языка и культуры пригодятся…

Следом за сановными аборигенами шли три когорты легионеров. За ними шагали ликторы с фасциями — пучками розг, привязанных красной лентой к топору — символом права пороть и казнить, за которыми и ехал на коне со свитой Гай Юлий Цезарь.

Дальше следовали еще две когорты легионеров и скакали всадники-германцы под моим командованием. Кстати, в вопросах охраны главнокомандующий доверял нам больше, чем римлянам. По обе стороны улицы, на крепостной стене и плоских крышах домов стояли аборигены и пялились на нас, выкрикивая насмешливые замечания. Улица была грязной. Египтяне так никогда и не научатся наводить порядок за пределами своего жилья. Видимо, привыкли, что Нил при разливе уберет лучше всех."

"Заварушка началась, когда Гай Юлий Цезарь проезжал небольшую рыночную площадь, расположенную примерно на полпути между Портовыми воротами и дворцовым комплексом. Кому-то не понравились фасции, которые имеют право нести только перед их царем, народ забурлил и полез бодаться. Вроде бы вспыхнуло само по себе, но я глубоко убежден, что самые стихийные события — это тщательно подготовленные.