Гезат

Побывал там по-тихому, убедился, что, если напасть внезапно, когда все внимание будет сосредоточено на восточном направлении, то можно будет без больших потерь ворваться в поселение. В отличие от своего дяди Гая Мария, проконсул не любит, когда ему советуют. В день перед штурмом я был в его шатре, испрашивал разрешение нанять еще три турмы. Само собой, Гай Юлий Цезарь в этом вопросе пошел мне навстречу, а стоило заикнуться о том, что лучше штурмовать со стороны нашего каструма, мне приказали выметываться к чертовой матери.

Я подумал, что, наверное, неправ, что проконсул всех победит и без моих глупых советов, поэтому смирил гордыню и отправился к своей семье, где моим советам внемлют без возражений, правда, не всегда им следуют.

Мои жены как раз приготовили выловленных утром хариусов. За поеданием вкусной рыбы, запеченной на углях, я раздумывал над выкрутасами моей памяти. До сих пор помнил многое из своей, как я называю, первой жизни, проведенной в двадцатом и двадцать первом веках новой эры. Даже во снах я там.

Иногда просыпаюсь, лежу в темноте и думаю, что все перемещения — дурной сон, что я в отпуске, скоро в рейс. Потом пытаюсь вспомнить, что за баба сопит у меня под боком? Чтобы подсветить ее лицо и заодно посмотреть время, начинаю искать мобильник, который обычно оставляю на прикроватной тумбочке, натыкаюсь рукой на саблю или кинжал, которые всегда под рукой — и тяжело вздыхаю. Зато со следующими «жизнями» память шалит, причем чем дальше по времени, тем чаще. Иногда подолгу не могу вспомнить, как звали мою жену и детей в какой-нибудь из предыдущих эпох, не говоря уже про менее значительные факты. Наверное, так происходит из-за того, что мое тело и мозг, как часть его, при каждом перемещении молодеют, освежают накопленное в самом начале. Или еще почему-то, что мне не положено знать, чтобы крепче спал.

На зорьке я по-быстрому перекусил вчерашними хариусами и собрался наловить новых, когда в обоих каструмах затрубили боевую тревогу. Легионы из главного сразу отправились на штурм, а из нашего построились у подножия возвышенности, готовые поддержать, подменить.

Одиннадцатый и двенадцатый вскоре подключились к штурму, а тринадцатый переместился ближе к главному каструму. Четырнадцатый остался возле второго каструма. Как догадываюсь, мы должны были отразить атаку повстанческой конницы вдоль реки, если такое случится."

"Ала обязана первой встретить врага, поэтому выдвинулась вперед, растянувшись от берега реки до подножия возвышенности.