Гезат

Римские легионеры напоминали большой механизм, не ведающий ни жалости, ни каких-либо других чувств, который направили расчистить территорию. Группа повстанцев попыталась остановить его, но частично была перебита, частично разбежалась. Кто не успел переправиться на лодках, бросались в воду. Умевшие плавать пересекали реку. Она была сейчас шириной метров сто пятьдесят, но у дальнего берега мелкой, взрослому плыть приходилось примерно половину дистанции. Не обладавшие жизненно важным навыком пытались уйти по мелководью.

Ниже по течению река проходила по заболоченной местности, куда римляне не совались. Не знаю, можно там пройти или нет, но несколько сот человек рвануло в ту сторону. Легионеры за ними не погнались. Дойдя до берега реки, «механизм» счел свою задачу выполненной и распался на составляющие, которые принялись собирать трофеи.

Мимо нас прошло не меньше трех тысяч человек. Были среди них и мужчины, в том числе имевшие оружие. Всего их было раза в три больше, чем нас, могли бы объединиться и прорваться с боем, однако никому не пришла в голову такая безумная мысль.

Может быть, потому, что многие были ранены и все чертовски уставшие. Доспехи снимали торопливо, стыдясь, наверное, оружие швыряли не без доли обиды на самих себя. Оно и понятно: хвастовства и понтов хватило, чтобы поднять восстание, а на то, чтобы отстоять свободу, потребовалось еще и мужество, с которым, как выяснилось, напряженка. Следовательно, нужно избавиться от оружия, чтобы своим видом не подстрекало к мятежам. Римляне в жестокой форме втолковали им, что удел кельтов — мирно пахать землю или обжигать горшки и платить дань тем, кто сильнее и смелее.

Живыми в Аварике захватили всего сотен пять женщин и детей. Остальных перебили озверевшие легионеры. Улицы были завалены трупами. Как назло, погода установилась солнечная, теплая, и уже с конца второго дня пошел такой духан, что на следующее утро римская армия оставила укрепленные каструмы и двинулась дальше на юг. Легионеры тащили мешки с награбленным, а обоз наш увеличился вдвое.

По единодушному мнению — большая редкость! — командиров и рядовых добыча оказалась богатой. Это они не знали, сколько захватили мы. Я приказал своим подчиненным не болтать лишнее, чтобы нас не заставили поделиться. Иначе бы римские легионеры поняли, что по добычливости они в подметки нам не годятся. За один день я нахапал больше, чем за два предыдущих года. Служба в римской армии начинала казаться мне не такой уж и утомительной.