Гезат

На помощь нам пришли германцы. Лагерь на нашей земле мы захватили. Остальные сейчас осаждены так же, как этот. Вам никто не поможет. Но мы не хотим воевать с римлянами. Мы желаем быть вашими друзьями. Поэтому предлагаем покинуть этот лагерь с оружием и всем имуществом. Идите к себе домой, никто вас не тронет.

— Точно так же, как не тронули четырнадцатый легион? — задал я уточняющий вопрос, после того, как закончил перевод, и упредив ответ легата.

Переговорщик, не смутившись, сказал:

— Они первыми напали на наш отряд.

Я перевел свой вопрос и его ответ Квинту Туллию Цицерону.

Тот прокашлялся и, напоминая неумелого актера, произнес напыщенно:

— Римский народ не принимает условия от вооруженных врагов! Если хотите остаться нашими друзьями, сперва сложите оружие, выдайте зачинщиков мятежа и виновных в уничтожении четырнадцатого легиона! Тогда я похлопочу за вас перед Цезарем! Может быть, он простит вас, прислушается к вашим желаниям!

Поскольку, вопреки чаяниям переговорщика, мы знали, как был заманен в ловушку четырнадцатый легион, прельщать нас дальше не имело смысла, поэтому он пообещал передать слова легата своим вождям и удалился.

Шли дни, а помощь нам не приходила. Наверное, остальные каструмы были в такой же осаде, как наш. Кельты больше не нападали. Решили, не теряя понапрасну людей, взять нас измором. Изредка к валу приближались всадники и пехотинцы, выкрикивали угрозы и оскорбления, метали дротики, стреляли из луков или пращ и, разрядившись, уматывали в свой лагерь. Квинт Туллий Цицерон отправил еще двух посыльных, пообещав им по десять тысяч денариев, но обоих кельты схватили и казнили напротив длинной стороны каструма, чтобы видело как можно большее количество осажденных.

Убивали медленно, чтобы жертва подольше и погромче орала от боли. Можно было не смотреть на казнь, крики были слышны даже на берегу реки. После этого желающих отправиться с весточкой к Гаю Юлию Цезарю больше не было.

С едой становилось все хуже, паек урезали наполовину, а на моей шее сидело трое взрослых и двое детей, поэтому изготовил спиннинг и занялся рыбалкой.

Кельты не мешали, понимая, что пойманного мной не хватит на три с половиной тысячи человек. Вода была холодная, рыба попадалась редко, но худо-бедно не голодали. Заодно соорудил и спрятал в кустах большой плот. Сказал, что нужен мне для рыбалки, а на самом деле для срочной эвакуации. На этом плоту можно было увезти все мое семейство, включая слугу Гленна, а я как-нибудь в спасательном жилете поплыву рядом.