Фальшивое солнце

Небось, всем своим выродкам по кооперативной квартире купила! И все мало ей, все мало! Он ведь ее опять заведующей поставил, представляешь? – Лена плакала от злости, жалуясь на жизнь верной подружке Наде.

Надя слушала и не слышала, у ней своих проблем – выше крыши. Казалось бы, совсем безнадежная дурнушка, а замуж вышла за хорошего парня. Родили девчонку. Правда, малышка родилась семимесячной. Все вокруг качали головами: такие не выживают. Но Надя вместе со своим Васей все силы бросили на борьбу за жизнь ребенка.

Маша была такая крошечная, на малюсеньких пальчиках не было ноготков, и о специальных капсулах для таких детей еще даже речи не велось. Мать превратилась в наседку, дышала с дочерью в унисон и тряслась от мысли, что когда-нибудь проснется и не услышит дыхания Машутки. Ей бы Ленкины проблемы! Но ведь пришла, в сапогах в комнату процокала, Надьку за гребень – и на кухню.

– Что я от него видела? Шубу эту драную? Не смеши меня, это анекдот просто! Пару серег и цепочку? Ха-ха-ха, князек уездный.

А вот возьму и напишу куда следует. Пусть все знают!

Надя подняла на Елену воспаленные от бессонницы глаза и сказала:

– А квартира, Лена? Ты вообще берегов не видишь? Мы до сих пор здесь, в коммуналке ютимся, а ты на всем готовеньком. У тебя совесть есть?

О чем с этой наседкой говорить? Елена прощалась с подругой, на дочку ее даже не посмотрев. Оправдалась, что боится заразу какую занести. Она накинула на плечи шубку и вышла на улицу, на свой старый двор, где раньше так просто и беззаботно ей жилось.

Эти два стареньких дома барачного типа готовились под снос, скоро Надьке, да и маме должны были дать отличные квартиры в хорошем районе города. Так что, нефиг ей жаловаться! Лена не пожалеет!

Она шла по заснеженному тротуару, оскальзываясь на высоких каблучках рюмочкой модных ботиков. Торопилась на автобус. Если опоздает, придется возвращаться ночевать в мамину халупу. А этого ей до смерти не хотелось: мама нянчится с Валей, вот уже несколько лет проживая с семьей дочери, Ирка учится в Ленинграде, а бабка Паня умерла.

Да умерла как!

Анна Николаевна рассказывала дрожащим голосом:

– Умерла Паня. Ну, мы ее обмыли с соседками, положили в гроб, честь по чести. Три дня ей положено лежать. И вот настала последняя ночь, уже перед похоронами. Мы с Иришкой вместе легли: она покойников боится. Васенька старенький с нами. И вдруг прямо среди ночи слышим: в соседней комнате дверь открывается и шаги тяжелые – топ, топ, топ. Скрипнула дверь уборной.