Досье на любовника

Она понимала: восемь лет — это бездна времени, и все, что она чувствовала к этому мужчине, осталось в далеком прошлом. Теперь у нее другая цель, и тут нечего стыдиться.

А еще восемь лет — это огромный срок для того, чтобы забыть тот дом и мужчину, нанесшего мне смертельное оскорбление, думала Саския. Но вопреки этому она сразу узнала особняк с огромной верандой, нависающей над пляжем, а через минуту уверенно шла по бетонным плитам, ведущим к воротам. Воспоминания нахлынули на девушку. Она помнила, как первый раз переступила порог этого дома, как утопала в мягких подушках на огромном ложе, как колыхались занавески на окнах… На мгновение ей показалось, будто с тех пор ничего не изменилось и тот же ветер треплет все те же тюлевые занавески в спальне Алекса.

Саския пыталась забыть его жаркий шепот, признания, стоны… И снова на помощь ей пришла память. Она увидела себя, позорно бегущую прочь из этого дома. Боль обиды все еще оставалась острой.

Саския долго размышляла над заданием правления, пока, наконец, не приняла окончательное решение.

Это слишком хороший шанс отомстить Алексу за нанесенную обиду и за разорение, ее отца, такой шанс дается раз в жизни, его нельзя упустить. Сейчас девушка была, прежде всего, охотником, жестоким и внимательным.

На первый взгляд дом казался безлюдным, но Саския почувствовала, внутри кто-то движется. Она расстегнула жакет и поправила прическу, затем достала из висящей на плече сумки фотоаппарат с мощным телевиком.

Девушка огляделась по сторонам, желая убедиться, что ее до сих пор никто не заметил. Вечерний пляж был пуст, тишину нарушал только рокот прибоя да шелест ветра в кронах деревьев."

"Внезапно на втором этаже особняка открылась балконная дверь. Под порывом ветра дрогнули тяжелые шторы, и на балкон вышел высокий мужчина. Из одежды на нем были только свободные потертые джинсы, едва держащиеся на бедрах. Саския моментально среагировала на его появление, она нырнула в кусты и затаила дыхание.

Девушка изо всех сил напрягала слух и зрение. Казалось, за прошедшие годы Алекс не сильно изменился, он был все таким же: поджарым, мускулистым, загорелым. Его волосы и кожа влажно блестели в свете фонаря, видимо, он только что вышел из душа. Саския чувствовала все тот же азарт погони, она осторожно, стараясь не шуметь, достала бинокль и через него взглянула на лицо мужчины. За прошедшие годы черты Алекса стали четче и строже.