Должница

Я без косметики, бледная, округлившаяся и, видимо, заплаканная…

Какого черта я думаю о том, как выгляжу?

Какого черта он здесь делает?

Какого черта я до сих пор сижу напротив и жадно рассматриваю Паука?

– Добрый день. Что будете заказывать? – наш ступор прерывает официантка.

– Кофе. Американо, – отзывается Белов. Голос. Его голос когда-то был моим персональным фетишем. А сейчас он стал ещё грубее, сиплый, словно простужен.

– Попробуйте ещё наш… – девушка не успевает договорить, потому что Паук резко поворачивает к ней голову и останавливает темным взглядом.

– Только кофе.

Девушка кивает и быстро удаляется.

Усмехаюсь. Все такой же грубый, высокомерный и властный. Люди не меняются. А взрослые, состоявшиеся мужчины – тем более.

– Чем обязана? Новая пьеса нуждается в героине? – иронизирую, стараясь держаться и снова не упасть к его ногам. – Знаешь, я уже не гастролирую. Не в форме.

– Все такая же дурная, – усмехается. – Внешне изменилась, – замечает он, продолжая меня рассматривать. Да, мои новые формы сложно не заметить.

– Не себя посмотрите, господин старший советник юстиции. Постарели, сдали. Затаскались? Юлия все соки выжала? – доедаю свой шоколадный десерт, облизывая ложку.

– Какая, на хрен, Юлия? – нервно выдает он.

– А что, не срослось? Вот она идиотка. Жалко ее.

– Меня пожалей – вешать мне сомнительных баб, – тоже язвит.

– А вот ложь тебе не к лицу. Раньше ты хотя бы был честен, – закатываю глаза, строя из себя гордую и независимую даму.

Внутри все сжимается, как раньше. Боже, какая я жалкая. Мне хочется хлестать Белова по лицу, кричать, как я его ненавижу, и рассказать о том, что жду от него ребенка. Но я закусываю губы до боли. Он никогда об этом не узнает.

– Да не было у меня ничего с этой тупой тёлкой. Так, развел ее больше ментально. Официальная версия: мы с тобой насмерть женаты, и ты не даешь мне развод.

Я даже верю ему. Потому что Юля писала мне о том, чтобы я не строила преград их любви. Но мое доверие уже ничего не решает. Дело же не в ней. Дело в том, что он вышвырнул меня, словно вещь, а теперь приехал поднимать. Только я не его вещь.

– Мне неинтересно твое грязное белье. Предпочитаю больше не пачкать руки. Копайся в нем сам.

– Даешь сдачи? Хорошо, принимаю.