Дива

— Боюсь, как бы в самом деле медвежья болезнь не началась.

— С непривычки бывает, — согласился Костыль. — В нашем возрасте с молоком не шутят: детская пища... И вообще мой тебе совет: ничего не бери у туземцев. От­равить не отравят, но навредить могут.

— Да ладно тебе!..

— Аборигены на всех приезжих злые. Сами не хотят работать и другим не дают...

— Пошёл я спать, — сказал Зарубин и не прощаясь направился к надвратной башне.

— Гляди! —- вслед сказал Костыль. — Припрёт — беги ко мне. Таблетки есть, спасают от любого яда и приворота.

На улице ещё часа полтора гудел праздник, и, судя по теням, всё ещё бродил изрядно притомлённый рези­новый леший. Уснуть сразу не удалось: стоило закрыть глаза, как перед взором замелькали просёлки, повороты, перекрёстки, уставший вестибулярный аппарат не справ­лялся, свой собственный «навигатор» в голове клинил, вызывая рваный, мусорный поток дневных впечатлений. Ко всему прочему коварная вдова не выходила из голо­вы. Эта женщина удивила больше, чем туземцы с куклой йети, по крайней мере, вызывала странные чувства.

И вдруг одно из них будто выхватилось из прошло­го и нарисовалось в действительности, поскольку Зару­бин отчётливо осознавал, что бодрствует и сна ни в од­ном глазу.

10

А я со снежным человеком сфоталась, —таинственно заявила дочь Баешников. — Он такой прикольный!

— Ты как здесь очутилась? — непроизвольно спросил Зарубин.

— На велике приехала! Сегодня же день открытых ворот!

— Что это значит? — для порядка спросил он, чтобы скрыть чувство, что его застали врасплох."

"— У нас же тут никаких развлечений, — горестным тоном своей матери, то бишь старой комсомолки, призналась Натаха. — А Костыль раз в две недели открывает ворота для туземцев.

— С поваром?

— С поваром, но в Таллине!

— Супер, — оценил Зарубин. — Всегда будет сытая и розовенькая... А мне сегодня предлагали водку.

— Да вискарь-то скончался к десяти вечера! — засмеялась она, присаживаясь на край сексодрома.