Дива

Испытывать судьбу и ехать дальше не имело смысла, да и времени не оставалось хотя бы к выходу ак­куратного королевского медведя поспеть, потому что ки­лометр или больше до лабаза надо идти пешком.

Зарубин не нервничал — тихо посмеивался над со­бой, уже мысленно согласившись, что придётся пойти на поклон и попросить, чтобы на охоту его возил егерь. На перекрёстке у трактора он повернул назад, через пе­релесок на поле со столбами, где побуксовал в глубокой луже драгоценных десять минут, и уже поднявшись на бу­гор, остановил машину: время было половина восьмого.

Зверь уже вышел и даже найди он сейчас подкормоч­ную площадку, забираться на лабаз нет смысла: только спугнёшь, и осторожный седоватый старик может завтра не выйти вообще. И тут он заметил след УАЗа, который на горке поворачивал резко на восток и пропадал в мо­лодых сосняках. То есть спускаться вниз и проезжать пе­релесок было не нужно! А его смутила цепочка столбов, вдоль которых он и поехал...

Отсюда до подкормочной площадки оставалось ки­лометра полтора и километр пешком, но время упуще­но.

Поэтому можно было отдыхать все сорок минут, пока медведь пасётся, затем проехать к лабазу, пока светло, и заметить дорогу, чтобы уж завтра попасть на охоту на­верняка..."

"Зарубин снял куртку, расстелил её рядом с машиной на траве и лёг, испытывая редкое ощущение благода­ти. Вечер был тёплый, пасмурный, без дождя, в воздухе по-летнему звенели комары, в траве стрекотали кузне­чики и где-то далеко — сороки. Шум дойки сюда не до­носился, и слух, привыкший к постоянному звуковому фону, завис вместе с летучим кипрейным семенем, а вку­пе с ним замерли все бегущие ручейки мыслей.

В та­кие редкие мгновения он всё время вспоминал, или точ­нее, наполнялся состоянием, которое испытывал лишь в то время, когда в одиночку жил в уссурийской тайге. Там оно было почти беспрерывным, и отвлекали только свои громкие мысли, когда надо было садиться за стол писать дневниковые наблюдения и поквартальные от­чёты. Сейчас же его вывел из небытия надрывный звук автомобильного мотора: дойка наверняка закончилась, и молоковоз повёз товарное молоко на переработку. Тай­ный колхоз Дракони работал как часы: сеялись озимые на комбикорм, паслись стада коров, и теперь становилось ясно, с какого разнотравья, с какого букета растений по­лучалось волшебное масло для кремлёвского общепита. И стадо он спрятал надёжно: в такую бездорожную глу­хомань, да ещё прикрытую губернаторским покровитель­ством, вряд ли кто посторонний сунется.