Дива

Правда, сообщали, что кто-то из местных уже вторгся во владе­ния охотбазы, идёт впереди и режет целые, то есть мо­лодые и не червивые. Прибалты же резали всё подряд, поскольку поцелованный дивой Эдик запустил в Европу оригинальную мысль: если белый гриб избит личинка­ми комара — значит, он экологически чистый, по анало­гии с яблоками. Провокация удалась, чистоплотные евро­пейцы покупали дерьмо червей, ели его с удовольствием, а литовцы гнали на запад порченые дары природы, кото­рыми брезговали пижменские туземцы.

Днём леший отдыхал, не кружил голову, поэтому он почти сразу отыскал ёлку, на которой висел мешок. В би­нокль посмотрел — висит на месте, зелёный, объёми­стый, похоже, из-под большой резиновой лодки. Снизу потянул носом — вроде рыбой не пахнет, да и где тут почуешь, если метров семь от земли. Но будь там рыба, мухи бы уже летали и чёрный ворон кружил...

Недоеденный приковылял, увидел и только присвистнул:

— И что за хрень там висит?

— Сейчас посмотрим, только не мельтеши, дорога рядом.

У Зарубина было желание сунуть носом охотоведа

в то, что он плохой хозяин и не контролирует ситуацию в угодьях, однако пожалел мятого медведем и лешим Ко­стыля и не погнал на дерево хромого — скинул куртку и забрался сам. Пощупал, никакой там рыбы нет, на дне что-то круглое и тяжёлое, а всё остальное пространство забито чем-то мягким, лёгким, но туго спрессованным, как уложенный в сумку, парашют.

— Этот леший за рёбра хватал? — с ухмылкой спро­сил Зарубин, сдерживая чувства.

Хладнокровного охотоведа потряхивало, он только вскидывал руки и матерился, забыв, что первый парень на селе, интеллектуал и сельский интеллигент:

— Но как же так?! Кто?! Откуда?!"

"На самом дне мешка оказался тяжёлый стальной бал­лон от акваланга с перепускным клапаном и вентилем, чтоб накачивать куклу.