Чужая роза

На лице слуги застыл ужас, как будто перед смертью он увидел самого дьявола.

По залу прошел испуганный вздох. Где-то громко всхлипнула ньора, а следом раздался громкий крик:

– Сыночка моего убили! Кровиночку ненаглядную! Все он, изверг проклятущий! Он виноват! Он и Марио убил, тот до моего Джунито ему прислуживал, умертвил в злобе своей дьявольской!

Абьери узнал голос Бьянки и поморщился. Жалко ее, сама не понимает, что творит. Обезумела от горя и готова утопить в нем всех, кто окажется рядом.

Зал загудел, отовсюду послышались гневные выкрики, обстановка накалилась, и Алессандро кожей ощутил сгустившееся напряжение.

– Тишина! – призвал всех к порядку один из судей.

Выкрики затихли, но кое-где все еще раздавались вздохи и шепотки.

– Это можно назвать ритуальным убийством? – продолжил опрос свидетеля Гордени.

– Трудно сказать. Мы не смогли определить оружие, которым была нанесена рана, – ответил Ротт.

– Когда вы прибыли на место убийства, ньор Абьери находился в комнате? – Гордени впился в Ротта въедливым взглядом.

– Да, ньор судья, – ответил дознаватель.

– Главный судья, – недовольно поправил его Гордени.

– Да, ньор главный судья, – поспешно исправился Ротт.

– И что он делал?

– Осматривал раны убитого.

– С какой целью?

– Думаю, ньор Абьери хотел выяснить, что произошло.

Монтено выразительно посмотрел на подчиненного, но Ротт нахмурился, делая вид, что не замечает пристального взгляда начальника.

– И вы уверены, что никаких других намерений у герцога не было?

Гордени снова приложился к кубку и со стуком поставил его на стол.

– Я не могу с уверенностью говорить о чьих-то намерениях, – неохотно ответил Ротт и снова посмотрел на Абьери.

В темных глазах дознавателя мелькнуло сочувствие.

– Уверен, ньор Абьери пытался замести следы преступления, – громко сказал Монтено, и Гордени поморщился, открыл рот, собираясь что-то сказать, но подумал пару секунд и промолчал.

– Суд вызывает следующего свидетеля, – раздраженным жестом отпустив Ротта, объявил судья. – Ньор Виллани.

Алессандро с удивлением посмотрел на протискивающегося к столу судьи толстяка. Франческо? А этот-то как сюда попал? Хотя, если судить по взглядам, которыми обменялся с его стражником Монтено, похоже, их всех ждет сюрприз. Он покосился на Форнезе. Лицо друга казалось холодным, как мрамор статуи, и только светлые глаза полыхали живым, гневным огнем.