Девочка из прошлого

— Кстати, у тебя за спиной сидит симпатичная цыпа... Жаль, что у меня на вечер другие планы.

— Я сделал снимок в парке. — На секунду задерживаю взгляд на маленьком лице, очень похожем на моё."

"В жизни бы не подумал, что дети могут пахнуть так сладко. И что внутри всё будет переворачиваться от одной радостной улыбки. Но ещё большее умиление вызывают моменты, когда Наташа общается с Тимуром. Вот как после этого не верить в чудеса?

Паша берёт телефон из моих рук, и улыбка застывает на его лице, а потом и вовсе исчезает.

— Да ладно? Это её пацан?  Или... Погоди... Так это твой? То есть ваш? — Догадка озаряет его лицо.

Я киваю.

— Охренеть, — обескураженно выдыхает он. —  И как давно ты знаешь? Ему сколько? Года два, да?

— На прошлой неделе узнал. Тимуром зовут. Два года три месяца.

Измайлов снова смотрит на снимок, а потом возвращает телефон.

— Представляю, как тебя нокаутировало… Никак не могу переварить эту новость. И что вы решили?

— Ничего пока не решили.

— Блядь, Динар, как так? Она всё это время даже сообщить о сыне не пыталась? А Макс почему молчал?

— Наташа никому не рассказала, что была беременна. Одна воспитывала ребёнка. Если бы случайно не встретились, наверное, я так ничего бы и не узнал.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Если бы от меня скрывали ребёнка, я бы шею свернул, честное слова. У меня просто в голове подобное не укладывается. Она объяснила, почему не сказала? Мы же больше недели на юге были!

— Объяснила конечно.

Паша — эмоциональный мужик. Я об этом как-то и подзабыл.

— Ты в отключке провалялся явно не два года! Неужели за это время ей ни разу не захотелось попытаться ещё? Всякое же в жизни бывает, Динар! В конце концов, это не только её ребёнок.

— Какая теперь разница, сообщила или нет, меня другое цепануло. Когда копию свидетельства о рождении Тимура взял в руки... Помнишь, ты в Норильске был? Я тебе позвонил и сказал возвращаться в Питер, уводить всё со счетов, забирать флешки, бумаги из сейфа и сваливать из страны?

— Ну? — издевательски ухмыляется Измайлов. — Тебя на следующий день подстрелили.

— Да.