Чужая путеводная звезда

Марьяне, которая никогда не любила мороженого, внезапно ужасно захотелось почувствовать на языке сладкий холодный шарик с привкусом ванили, покатать его по нёбу так, чтобы от холода защипало в носу, ощутить, как он тает, стекает по пищеводу, оставляя сливочную дорожку.

— Давайте, — с энтузиазмом воскликнула она.

Они с удобством и комфортом разместились в маленьком кафе, заказали по сладкому лакомству, стакану сока и чашке кофе и, не сговариваясь, повернулись к окну во всю стену, из которого открывался прекрасный вид на небольшую и очень уютную площадь.

Ничего не могло быть лучше, чем пить прекрасно сваренный кофе, есть вкуснейшее мороженое и расслабленно наблюдать за снующими за окном прохожими. Среди них были туристы, безошибочно узнаваемые по картам в руках, местные жители, спешащие куда-то по делам и никуда не торопящиеся тоже. Такие останавливались переговорить со случайно встреченным знакомым, живо артикулировали и махали руками. Марьяна уже заметила, что разговаривать спокойно итальянцы не умеют.

На площадь выходила и дверь маленького отеля, старинного и, видимо, уютного. Вот остановилось такси, из которого вылезла молодая пара с чемоданом и двумя рюкзаками, задумчиво почитали вывеску и скрылись за дверью. Вот выпорхнула стайка молодых девушек, явно путешествующих на каникулах студенток, приехавших познакомиться с Палермо. Вот вышла пожилая супружеская пара, а вот вошли три немолодые уже дамы, каждая в большой панаме.

"Галина Анатольевна, извинившись, отлучилась в дамскую комнату, а Марьяна, оставшись одна, продолжала бездумно смотреть в окно. Внезапно дверь отеля снова распахнулась, и на пороге показалась Полина. Да-да, красавица Полина с яхты «Посейдон», которая немного задержалась в дверях, говоря что-то человеку, находящемуся за ее спиной, а потом ступила на тротуар и снова повернулась, поджидая спутника.

Им оказался высокий крепкий мужчина в широких полосатых брюках и свободной черной рубашке.