Чужая путеводная звезда

Пожилая дама подошла к каюте номер три и со всей силы забарабанила в дверь:

— Эй, вы, там, вставайте."

"— Что вы делаете? — спросила изумленная Марьяна, но пожилая дама не успела ответить, потому что в коридор выскочили стюард Дима и матрос Илья, оба в трусах.

Увидели дам, застеснялись, спрятались за дверь, высунув теперь в коридор одни только головы, взлохмаченную у Ильи, аккуратную, словно только что причесанную, у Димы.

— Вы как здесь оказались? — изумленно спросил Илья, оглядев обеих дам, молодую и постарше.

— Илья, отправляйтесь в рубку и подмените капитана, — голосом, не терпящим возражений, сказала Галина Анатольевна. — У нас чрезвычайное происшествие. А вы, Дмитрий, побудьте с нами, чтобы больше ничего не случилось.

— А что должно случиться? — буркнул парень, в голосе которого не было ни капли той любезности, с которой он обычно обслуживал пассажиров. Впрочем, что удивляться-то в три часа ночи!

Галина Анатольевна не удостоила его ответом.

— Пойду хоть тогда штаны надену, — подытожил Дима и скрылся в каюте, чтобы через минуту выйти из нее уже одетым — в белой рубашке и черных брюках. Вслед за ним выскочил Илья. Тоже одетый и тоже в черные брюки, уже причесанный, он поспешил наверх, за Олегом.

Марьяне показалось, что она даже моргнуть не успела, так быстро в коридоре нижней палубы очутился капитан «Посейдона».

— Что случилось? — отрывисто спросил он у Галины Анатольевны, хотя от Марьяниного взгляда не укрылось, что его глаза пытливо осмотрели в первую очередь ее завернутую в халат фигуру.

— Марьяну ударили по голове. Прямо здесь, в коридоре, — сообщила пожилая дама. — Она шла ко мне, когда обнаружила, что в шестой каюте кто-то есть. А потом оттуда вышел человек и нанес ей удар.

Веденеев одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от Марьяны, схватил ее за плечи, крепко, но не грубо, тревожно заглянул в глаза.

— Цела? — спросил он. — Голова не кружится?

— Нет-нет, у меня все в порядке, — поспешно сообщила Марьяна, чувствуя тепло его рук даже через толстый слой махровой ткани.

На мгновение у нее возникло искушение симулировать головокружение или даже обморок, только чтобы остаться в этих руках подольше, но она никогда не любила нечестность, а уж в последнее время к вопросам собственной морали относилась с двойной серьезностью.