Чужая путеводная звезда

Марьяна встала на цыпочки и выглянула наружу. Да, розоватый оттенок воздуху придавал недавно начавшийся рассвет. Солнце вставало над морем, и эта картина была так прекрасна, что дух захватывало. Марьяне захотелось рассмотреть ее повнимательнее.

Было еще совсем рано, начало шестого, поэтому Марьяна натянула махровый халат поверх пижамы, собрала волосы в хвостик и поспешила на палубу, особо не заботясь, что ее могут увидеть. Соленый воздух ударил ей в ноздри, мелкие осколки брызг попали на лицо, заставив блаженно зажмуриться.

Все-таки море было одним из лучших изобретений бога, и в который уже раз Марьяна в душе сказала ему спасибо.

Внезапно она испытала острый укол сожаления, что не может разделить окружающую ее красоту с кем-нибудь еще. Наслаждаться прелестью этого утра одной было слишком эгоистично, но не будить же людей только из-за того, что у нее, Марьяны Королевой, возникло такое странное романтическое настроение. Она вдруг вспомнила Гордона и впервые за многие месяцы не испытала боли.

«Гордон», — произнесла она тихонько, словно пробуя дорогое для нее имя на вкус. Прислушалась к себе, удивляясь царящему в душе спокойствию. «Гордо-он», — позвала она чуть погромче и снова замолчала, ловя отзвуки бродящего по закоулкам тела эха.

— Вы кого-то потеряли?

Марьяна подпрыгнула на месте, чуть было не потеряла равновесие и не упала. Удержала ее крепкая рука, подхватившая под локоть. Марьяна перевела глаза с крепких, длинных, очень красивых мужских пальцев на лицо их владельца.

Так и есть, Олег, капитан этой проклятой, то есть чудесной, разумеется, чудесной посудины. Марьяна вспомнила, как только что звала Гордона, и мучительно покраснела. Нет, ну почему она в последнее время постоянно попадает в дурацкие ситуации перед этим человеком?!

— Нет, я никого не потеряла, — вежливо сказала она, — это считалка такая… Я просто дурачусь.

— Ммм, — непонятно промычал Олег, то ли смеясь, то ли подбодряя. — Что ж вам не спится?

— Шторку на иллюминаторе не закрыла, поэтому меня солнце разбудило.

А тут такая красота, что грех в каюте сидеть. Вот я и вышла. Тихо так, спокойно, словно в мире нет никаких неприятностей, никакого зла и никакой боли…

Черт, в ее планы вовсе не входило быть столь откровенной и делиться своими проблемами с посторонним человеком. Мужчиной! Чуткие внутренние датчики улавливали опасность, вопили, как сумасшедшие, мигали разноцветными лампочками. Марьяна спохватилась и замолчала.