Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

Егор ушел раньше, чем ее забрал конвой, она сама настояла на этом – не хотела, чтобы он увидел, как его жену выводят из кабинета с завернутыми за спину руками. В камере легла на нары и закрыла глаза. Оставалось только ждать и спать, мечтая о джакузи, полной пузырьков и пены, о чистой постели с шелковыми простынями и о жадных руках мужа, находящих применение расслабленному водой телу.

Два дня превратились в три, пять, неделю… Марина впала в депрессию, не понимая, что случилось, почему она до сих пор здесь. Ее никто не беспокоил, зато сигареты приносили регулярно, причем дорогие, тонкие, какие она обычно курила, а не абы что.

На двенадцатый день двери камеры открылись, и конвоир сказал:

– Коваль, с вещами на выход.

– Куда меня? – спросила Марина, натягивая сапоги и накидывая шубу.

– На свободу с чистой совестью! – засмеялся тот.

Она летела по коридорам СИЗО, не разбирая дороги, как на крыльях. Расписавшись в каких-то бумагах и получив назад свой мобильный, толкнула дверь на улицу и замерла – ее встречали пацаны, заставив всю улицу своими джипами и иномарками, а у крыльца стоял Егор с огромным букетом желтых хризантем. Увидев жену, он бросил букет Розану и раскинул руки. Коваль с визгом побежала к нему и повисла на шее, болтая ногами. Он обхватил ее и закружил, целуя в губы.

– Домой! – заорала Марина во все горло. – А вечером – все в «Шар» с телками и кем хотите!"

"Егор, смеясь, понес ее в машину, забрав цветы у Розана. Присмотревшись, Коваль увидела на лобовом стекле Серегиного «Чероки» пулевое отверстие.

– Что это? – испуганно спросила она, глядя на дыру и разбегающиеся от нее в разные стороны трещины.

– Бандитская пуля, дорогая, тебе ли не знать! – засмеялся Егор. – Ведь это ты, сидя в СИЗО, наняла киллера-лоха, и он продырявил Розану тачку.

– Это что – очередная шутка? Не смешно! – сказала Марина, переводя взгляд с мужа на Розана.

– Какой тут смех! – расстроенно проговорил Серега, тоже разглядывая разбитое стекло. – Теперь жди, пока из Японии лобовуху привезут…

Но Егор прервал его горестные излияния:

– Давай завтра об этом, хорошо? Сегодня я хочу подарить жене праздник, не мешайте мне.