Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

– Доперла уже, – тоже тихо отозвалась она, пытаясь согреться.

– Не базарить! – рявкнул ее сосед слева.

– А можно не орать, я не глухая и понимаю нормальную речь! – парировала Коваль."

"В ГУВД всех развели по разным кабинетам, начав прессовать по полной программе. Неизвестно, как там пацанов убеждали, но Коваль чего только не выслушала! Ей даже пообещали ночку в камере насильников. Она только улыбалась натянуто, беся Корнеева, а мозг лихорадочно работал, пытаясь вычислить, кто же ее так подложил. Ответ был вполне очевиден – Воркута, больше некому.

Марина почувствовала, что лоб горит огнем, ее колотило. Сто процентов, простыла, лежа на снегу столько времени!

– Вызовите мне врача, – попросила она, глядя на Корнеева. – Я плохо себя чувствую.

– Неужели? – усмехнулся он. – Давайте договоримся – вы признаете, что это ваш героин, а я тут же вызываю врача.

– Корнеев, ты права не имеешь, – прошептала Марина, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.

– Вот о правах не надо мне рассказывать! – отрезал он. – Говорить будем?

Но говорить она не могла уже, падая со стула в обмороке.

Потом Егор рассказывал, что менты здорово струхнули, увидев Маринино пылающее лицо, и вызвали врача. Тот, измерив температуру, пришел в ужас – выше сорока, Коваль горела заживо. Тогда Корнеев позвонил Егору, велел приехать и забрать жену.

Коваль четверо суток прометалась в бреду с высоченной температурой, заработав-таки двухстороннюю пневмонию. Ее охранников отпустили, так и не добившись ничего, – на пакете с героином не было отпечатков, да и адвокат Егора подсуетился, пообещав в обмен на их свободу, что Малышев не станет поднимать шума по поводу жены.

Зато подполковник Корнеев спустя неделю после этого происшествия слетел с моста на своей «Хонде», разбившись насмерть. Сам или кто помог, осталось загадкой.

Марина же тяжело болела до самых новогодних праздников – так дорого обошлось ей первое близкое знакомство с «маски-шоу».