Бездушный

Она всегда хорошо относилась к цыпочкам, которых Дин и Трент таскали на любые светские мероприятия, которые мы посещали все вместе, хотя и знала, что больше никогда их не увидит. Но именно такой и была Эмилия. Отзывчивой. Милой. И… моей.

Я прислонился к стене и заткнул одно ухо, чтобы заглушить шум в коридоре.

– Алло?

– Ага, – донесся до меня голос мистера Витери. Он оставался все таким же немногословным. – Я поговорил с вашим финансовым консультантом. Вы планируете предложить шесть миллионов долларов за галерею на Венис-Бич?

– Я хочу сделать предложение сегодня вечером, – подтвердил я.

– На ваше имя? – Голос Витери звучал настороженно, с нотками предупредительности.

Я покачал головой, хотя он и не мог меня видеть.

– На Эмилию ЛеБлан. Мою невесту.

– Я помню, – раздраженно процедил Витери сквозь зубы. – Ту самую невесту, с которой вы не собираетесь подписывать брачный контракт. Нужно ли мне еще раз повторить то, что я думаю по этому поводу, мистер Спенсер?

– Нет.

Я любил ее. Любил так сильно, что, кроме смерти, мы разлучились бы лишь в том случае, если Эмилия в один прекрасный день проснулась и решила бы переспать с каждым парнем из моего телефонного списка. Но и тогда бы, возможно, я простил ее.

Я всегда считал, что люди – богатые люди, – не подписывающие брачный контракт, просто дураки, а значит, и не должны иметь столько денег. Естественный отбор высших классов – вот как я это называл. Но теперь я понимал. Понимал, почему они это делали.

Они не хотели думать о плохом. Думать о неудаче.

Потому что вообще не рассматривали вариант, что может что-то не получиться.

И когда я опустился на одно колено под вишневым деревом во время нашей поездки в Японию, то мог думать лишь о том, что больше Эмилия никуда не денется. Никогда. По крайней мере, без меня.

Принять тот факт, что ты любишь человека, гораздо сложнее, чем влюбиться в него. На это требовалось время. И мужество. Но когда я наконец-то потерял бдительность, то обнаружил нечто невероятное.

Мне хотелось создать новый мир и наполнить его глубокими стонами и улыбками Эмилии. Ее смехом, невероятными глазами и сумасшедшим гардеробом. Она стала моей таблеткой счастья, которую я принимал каждый день, чтобы удостовериться, что могу спать, есть и просто жить.

И все это я делал благодаря ей.

Я повесил трубку, а затем вернулся к своим друзьям. Подружка Дина сидела рядом с Эмилией и восхищенно смотрела на ее рисунки. Я гордо выпятил грудь.