Батя, Батюшко и Бэмби

Так и вышло: когда окурок был потушен, Ольга повернулась к нему и сказала:

— Я поеду домой.

Голос ее звучал негромко, интонации были какие-то нерешительные, а сама она выглядела почему-то растерянной. Что не так, Оля?

Конечно, он не спросил вслух. Вместо этого достал из ящика полотенце.

— Если ты хочешь в ванную…

Уже когда Денис подавал ей плащ, зазвонил телефон. Попадая левой рукой в рукав, а правой ногой в туфлю, Ольга ответила.

— Никита, мне пришлось задержаться, но я сейчас еду.

Перед тем как шагнуть за порог, обернулась.

— Денис, передайте доктору Батюшко, что он хороший врач.

Видимо, предполагалась ирония. Но в женских глазах снова промелькнула растерянность. Наверное, именно она и не давала теперь покоя. И Денис все же встал, перестелил постель и решил, что позвонит ей. Где-нибудь в среду на той неделе. Странно все у них, конечно, вышло. Словно не пробовала Ольга ничего лучше торопливого двадцатиминутного соития в перерыве на обед.

Значит, будем перевоспитывать. С этой мыслью Денис и уснул, вполне удовлетворенный. Собой и вообще.

* * *Стенд Оля заказала. За свой счет. И заказ оформила как надо. Все-таки мама. И лучше сделать то, что попросила, чем потом мучиться угрызениями совести. А совесть была очень говорливая, она никогда не забывала нашептывать: «Это твоя мама, эта мама твоя, та, которая тебя родила и вырастила, и ты не должна быть неблагодарной дочерью».

В общем, стенд Оля заказала и позвонила потом сказать, что готов он будет через три дня.

— Все как ты хотела.

— Вот видишь, — ответили на том конце, — я же знала, что ты можешь.

Оля промолчала, объяснять что-то в который раз бесполезно. А мама задала неожиданный вопрос:

— Когда Никита завтра заканчивает учебу?

— Как обычно, в два, — ответила Оля растерянно.

— Давно не видела внука.

— Конечно. Никита будет рад бабушке.

— Надеюсь, твоего папы в это время там не будет.

— Не беспокойся. Он в это время работает, к тому же живет совсем по другому адресу.

— Уточнить заранее не помешает, — матери всегда надо, чтобы последнее слово оставалось за ней.

И Оля снова ничего не ответила. Они редко встречались — Никита и родная бабушка. И это была еще одна болезненная точка.