Батя, Батюшко и Бэмби

— Бывшая начальница департамента?

— Угу.

— Так ее же… лет десять назад… проводили на почетную пенсию. С большим трудом и не с первой попытки, насколько я помню.

— Одиннадцать, — поправил Смоленцев.

— Ну и какая вам теперь с нее корысть? — Денис поерзал в кресле, подергал плечами. Хондроз уже третью неделю вольготно гулял по всей спине и нынче обосновался в грудном отделе. Надо идти сдаваться Рудику.

— А что, должна быть корысть? — вяло огрызнулся начмед.

Дэн в ответ лишь фыркнул, а Смоленцев вздохнул обреченно.

— Она нам столько добра сделала, когда была в должности. Очень много помогала, Денис, понимаешь?

— Ну, теперь-то она давно уже мирная пенсионерка, а не грозный чиновник. Помощи от нее никакой.

— А тебя добро помнить не учили?

— Меня лично в медакадемии другому учили, — Дэн зевнул, деликатно прикрыв рот. — А про добро что-то не припомню. Это на каком курсе давали? Может, я в тот семестр прогуливал много.

— Вот что ты такой противный, а?! — не выдержал начмед.

— Мне писать заявление об увольнении? — Денис протянул руку и взял со стола авторучку.

— Не лезь в бутылку! — рявкнул Смоленцев. — Я про твою суперпопулярность и мегавостребованность помню.

— А про обещанный в прошлом году «Вергланд»[2] помните?

— Тьфу на тебя! — раздосадовано выдохнул Георгий Михайлович. И замолчал, глядя поверх очков на своего визави.

Денис безмятежно встретил административный взгляд, неспешно щелкая ручкой.

— Ладно, — вздохнул начмед. — Ты берешь интерна, я покупаю аппарат.

Денис еще раз щелкнул ручкой. И озвучил оформившееся пять минут назад подозрение.

— А это не он там случайно в приемной сидит?

— Он. Не случайно.

Щелк-щелк.

— Хорошо. Договорились. При условии, что «Вергланд» появится в операционной в этом месяце.

— В следующем квартале!

Дэн лишь вздернул бровь.

— Да я сейчас в бухгалтерию позвоню!

— Жду, — Денис сложил руки на груди.

— Шустрый какой, — Георгий Михайлович потер шею под воротником рубашки. — Вот когда будешь на моем месте… — Дэн хмыкнул, а начмед лишь закивал энергично. — Будешь-будешь, судьба тебя обязательно накажет за твой вредный характер. Вот тогда и поймешь, на какие унижения приходится идти, чтобы выцарапать что-то из бухгалтерии. Иди. Мой позор должен остаться при мне.