Батя, Батюшко и Бэмби

Как бы только помягче?

Денис неторопливо прошел к пуфику и опустился на него. Никита тут же материализовался под боком. Это было такое странное ощущение — постоянное присутствие рядом детского тела. Словно новая часть у организма выросла. Вот есть у Дениса голова, две руки, две ноги. А теперь еще есть Никита. И было бы наглым враньем утверждать, что Дэну это не нравится.

— А мамы у меня не было, — начал медленно, привычно прижав к себе Никиту. — Она умерла, когда я был примерно такой, как ты. И ругать меня некому было.

Никита несколько секунд смотрел на Дениса широко раскрытыми глазами. А потом обнял сразу двумя руками и куда-то в карман рубашки произнес — негромко и не совсем внятно, но Дэн все расслышал прекрасно."

"— А у меня папы нет. Но мне лучше, он где-то есть, просто потерялся. А у тебя… совсем нет, — помолчал, посопел и продолжил — еще тише. И еще отчетливей: — Но ты не волнуйся, зато мы тебя будем с мамой любить. И Изольда.

Они еще посидели так, обнявшись, пока в замке не заворочался ключ. Мама пришла.

* * *— Мама, тебе если надо, ты меня поругай, — милостиво разрешил Никита.

И время выбрал подходящее — когда они почти бегом добирались до машины. Второй раз за это утро, потому что уже на половине пути к школе сын вспомнил, что забыл взять доклад по чтению, который они готовили накануне с Изольдой Васильевной. Тема звучала фундаментально: «Гоголь и театр, или Несколько загадочных случаев».

Щедрость души собственного ребенка восхищала.

— Непременно поругаю, — пообещала Оля, заводя мотор, — если на урок опоздаем.

— Когда мама ругает — это здорово, — заявил Никита.

От неожиданности подобного заявления Оля на секунду потеряла контроль и чуть не въехала в стоявшую впереди машину. Хорошо, вовремя вывернула руль.

— С чего ты так решил?

— Мне Денис объяснил.

Денис, значит. Ясно. Какие интересные у них разговоры.

Оля выехала на дорогу и глянула на часы.

— У него мамы нет. Она умерла, когда ему было столько лет, сколько и мне, — продолжал говорить Никита. — Я представил вчера и испугался… Ты меня ругай, если надо. Договорились?

Оля молчала. Она вспомнила недавние слова Дениса. Сейчас они прозвучали совсем иначе.

Мама не может не любить.

* * *— Как продвигается работа над вашим сборником, Геннадий Игоревич? — Изольда Васильевна перелистывала новый номер журнала с вязанием.