Батя, Батюшко и Бэмби

Всю жизнь ждала, поэтому никогда не забывала говорить собственному ребенку про то, что любит его. Никита должен это знать. Он должен это слышать.

Слезы все-таки потекли, когда Оля минутой позже пыталась зажечь сигарету. Вместе с пачкой сигарет из сумки была выужена и упаковка таблеток. Что-то в последнее время со сном совсем не ладилось, с каждым разом он приходил все позже и позже, а вчера (точнее, сегодня) — около трех ночи только. И вставать по утрам становилось все труднее и труднее, поэтому после работы Оля заехала в аптеку и попросила таблеток «чтобы спать крепко».

Лекарство оказалось недешевым, зато продавец ее уверил, что уснет «как младенец». Вот пора и опробовать это чудо-средство.

— Мама, ты плачешь?

— Я? Нет, сынок, тебе показалось. В глаз что-то попало просто, — Оля торопливо смахнула непрошенную слезу и затушила сигарету. В блюдце. Как у Дениса когда-то. По пятницам.

И впервые подумала о том, что у нее есть Никита, а у него… у него же ведь никого нет. И не будет. Каково это — жить, зная, что у тебя никогда никого не будет.

Идут годы, отмеряя твой срок, делая тебя старше и старше. Работа, дом, знакомые… и не познать, что это такое: детский смех, детское горе, детские секреты и вера в волшебство, не читать тайком письма Деду Морозу, не ходить в кинотеатр на сказочный мультфильм, не хрустеть вредными чипсами, играя на полу в домино. Быть обделенным всем этим.

Смотреть на счастье других людей…

Денис, ты так живешь. Хорошо держишься. Я бы никогда не подумала…

И снова защипало в глазах.

Оля быстро отвернулась, чтобы сын не увидел слезы.

— Ты заболела?

— Нет… нет, с чего ты взял?

Она спешно подошла к раковине и включила воду, создавая видимость мытья посуды, хотя грязной была только одна вилка. Зато ее можно усердно тереть, ожидая, когда высохнет влага в глазах.

— У тебя таблетки.

— А… это… это такие витамины. Чтобы уставать поменьше. Ты же знаешь, что я порой устаю на работе. Я не заболела, не переживай.

* * *— Денис, где твоя природная галантность?

— Галочка… — Денис привычно прижался затылком к стене.

Оправдываться он не любил, пожалуй, больше всего на свете. — Ну, Галюся, зачем я вам сопливый, а? Позаражаю всех там к черту.

— Боря тебя водкой с перцем полечит.

— Боря у нас патологоанатом, лечение — не его профиль. А водка с перцем меня сейчас добьет.

А более всего его добьет сейчас общество друзей. Не хочет никого видеть. Не хочет ни с кем говорить. Ему надо залечь и зализать рану.