Батя, Батюшко и Бэмби

И вот от этого «некогда» становилось невыносимо, удушающе.

А предстояло еще позвонить маме — сказать о случившемся. При мысли об этом звонке внутри все неприятно стягивалось в узел.

Она набрала номер, не выходя из машины. Сидела в теплом салоне, смотрела через лобовое стекло на дверь подъезда. Лучше сразу отмучиться."

"— Что-то срочное? — без приветствия отозвалась мать, а фоном Оля услышала звуки клаксонов. — Мы перед торговым центром, мне не очень удобно говорить.

— Никита в больнице.

— Что случилось?

— Он на тренировке упал неудачно, сломал руку.

— А я говорила! — тут же среагировала мать. — Сто раз тебе говорила, что это не та секция! Ты посмотри на наших футболистов, там же одна извилина на всю команду. Они же бегают, ставят подножки, бьют друг друга. Еще бы в бокс записала, там по голове лупят.

Началось… Оля сжала зубы и молчала, давая высказаться на том конце.

— Я знала, что все этим и закончится. Особенно если доверять собственного ребенка полоумным актрисам. Я вот тебя никому не доверяла, все сама.

«Поэтому я никуда не ходила», — мысленно ответила Оля.

Потому что если произнести такое вслух, услышишь про неблагодарную дочь, а ссориться сейчас никак нельзя.

— Поличка, погоди, дай руку, а то видишь, сколько машин, — это было сказано не в трубку.

— Мам, ты не хочешь навестить внука? Он будет рад.

— Да, конечно. Но не сегодня. Завтра.

— Хорошо. Я напишу тебе адрес и часы визитов.

Мама помолчала, а потом спросила:

— Перелом-то серьезный?

— Со смещением, но врач сказал, что все должно быть хорошо.

* * *С Николаем они встретились на крыльце, случайно. Доктор Самойлов спешил домой, а доктор Батюшко — навестить мальчика Никиту. Встрече обрадовались оба.

— И снова вы у нас, Батя, — Николай пожал другу руку. — А ведь говорил…

— Не начинай, — поморщился Денис. — Что там я тебе теперь должен — ящик темного? Поставлю, не вопрос.

— Да не надо, — хохотнул Самойлов. — Я свое удовольствие получил, любуясь на тебя с прекрасной блондинкой.

Денису не нравилось выражение лица Кольки, его якобы понимающая улыбка. Много ты понимаешь, рыжий.

— Как дела, как семья? — разговор надо уводить из неудобной плоскости. — Как дочь?

— Пошла в детский сад с 1 сентября. Предсказуемо начала болеть. Сопли, кашель, температура. Перед Новым годом — здравствуй, первый гайморит.

— Справляетесь?

— А то! — фыркнул Николай. — Я маму нашу из дома выгоняю на полчаса — она не может выносить, когда ребенок плачет.