Без права на развод

— Когда это его вкусы успели поменяться? — вопрошает свекровь, скептически поджимая губы и продолжая варить себе овсянку. — Лучше бы приучила его к здоровому питанию, чем к сахару, — говорит она, пренебрежительно глядя на мои сырники. — Они же сгорели!

Не спорю, молчу, стараясь держаться. Быстро ставлю кофе, чай, сырники и сметану на специальный столик-поднос и ухожу наверх.

Конечно, я потом жаловалась Артуру, передавая каждый наш разговор, но он только смеялся и советовал не обращать на мать внимания.

— Родится Дана, и мама отдаст всю свою энергию внучке.

Я понимала, но мне совершенно не хотелось, чтобы Регина Альбертовна нянчилась с моей дочерью. Для Артура это все казалось несерьезным и смешным. А для меня мой дом превратился в тюрьму.

Сразу после Нового Года Артур уехал в рабочую поездку на несколько дней, и я пригласила в гости Дашку. Девятый месяц самый тяжелый: живот у меня стал огромным, спина болела, ноги постоянно ныли, мучила бессонница, и все больше становился страх перед приближающимися родами.

— А когда вернется Артур? — спрашивала сестра, подавая мне молочный коктейль, а себе — капучино. Мы вместе валяемся на кровати и смотрим сериал, поедая сладости.

— Обещал послезавтра. И уже до родов никуда не уедет. Я так боюсь рожать без него.

— Ну ты даешь! — усмехается Дашка.

— Нет, я боюсь без него. А если что-то пойдет не так?

Приближалась дата родов, и страхов во мне становилось больше.

— Все будет хорошо, не нагнетай, — отмахивается Дашка, закидывая в рот конфету с фундуком. Киваю ей, отпивая коктейль.

— А что у тебя с другом Артура? — спрашиваю, понимая, что сестра уже не отвертится — сейчас ей некуда сбежать.

— Ничего у меня с ним нет, — Дашка меняется в лице и делает вид, что очень заинтересована сериалом.

— Артур сказал, что есть, — пристаю к ней.

— Лерка, отстань! Ничего особенного: он хочет меня, а я убегаю.

— Ммм, а поподробнее?

— А подробнее: он зажравшийся хам, который считает, что ему все можно! Привык брать либо деньгами, либо силой. Трахает все, что движется, а тут я попалась на его пути, — с каждым словом ее речь становится эмоциональнее. — Я вообще его боюсь, он страшный человек.