Адвокат киллера

– Ненавижу!

– Ненавидишь или хочешь ненавидеть? – хмыкает он и проводит носом от моей скулы до лба. – Не лги мне, Эми. Я знаю, что ты назвала следствию имя Глеба сама, но… почему его?

Я прикусываю щеку изнутри. Шакал размышляет, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу.

– Считаешь меня монстром? Ответь.

– Не сомневайся, – шиплю я. – Особенно после вчерашнего!

– Глеб решил, что тебя кто-то подослал. Врагов у нас много. И убийца я или нет, это не имеет значения.

– Никто меня не подсылал! Я… я вообще не хотела и не хочу тебя знать! Наша встреча была случайностью.

– Вот как? – таинственно улыбается он. – Я тебе не нравлюсь?

– Нет!

– Совсем-совсем? – шелестит Лео, продолжая ухмыляться и придавливать меня своим весом к стене.

– Ты худшее, что со мной случалось!

– Вот так и ранят чувства людей, а я, может, всю душу для тебя выпотрошил, – заискивает он.

– Душа твоя давно почернела и рассыпалась. Нет ее у тебя.

Лео замирает, напряженно смотрит на меня. Зрачки расширены. На шее торопливо бьется вена, хотя лицо его не выражает уже ничего.

– Знаешь, я ведь тоже боюсь…

– Ты?

– Угу.

– Чего?

– Того, что ты во мне будишь, – томно шепчет. – Я сам это ненавижу. Оно неконтролируемо. Совершенно… чистое безумие…

Я испытываю странное смущение от этих слов, опускаю голову, не в силах смотреть на адвоката, но он берет мой подбородок и невесомо касается моих губ своими. Вдох. Выдох на придыхании. Тепло. Страх. И жажда сдаться. Упираюсь в широкую грудь, но Лео поднимает мои руки за запястья, и ничего не остается, как обнять его шею.

– Нет… Лео, ты… только не делай этого снова, слышишь? – слова звучат истерзанным стоном. – Не смей!

– Не делать… что?

Уголки его губ приподняты, но в глазах ревут огненные водовороты и подавленная ярость. И мне уже совсем не по себе. Лео вдавливает меня в свое полыхающее тело. Не понимаю, чего боюсь больше: его поведения или своего возбуждения; не понимаю, хочу ли его остановить или, наоборот, надеюсь, что он не остановится…

– Ты знаешь!"

"Я закрываю глаза, чтобы отрешиться от жадного взгляда.