Жилец. Смерть играет

Ни единой душе не доводилось слышать, чтобы миссис Бассет в присутствии посторонних называла его иначе, чем мистер Эванс, в то же время со дня смерти мистера Бассета, случившейся десять лет назад, ни один смертный не осмелился назвать ее по имени. Взаимное и скрытое от посторонних обращение друг к другу по имени неизменно вызывало у нее волнующее чувство причастности к греховному удовольствию.

Слегка порозовев, она продолжила:

— Вы не думаете, что с мистером Вентри возникнут какие-либо проблемы?

— Полагаю, ни малейших.

Он действительно недурной исполнитель, когда предается музыке всей душой, и пьеса Генделя вполне ему по силам. Думаю, он заслуживает награды за свои деньги. Хотя придется повозиться с настройкой органа. Нужно будет поговорить с городским органистом.

— Право, я думала не об этом, а о мистере Кларксоне. Кажется, мистер Вентри очень огорчился из-за него.

— Вряд ли нам стоит волноваться по этому поводу, — беспечно отреагировал мистер Эванс. — Скоро он забудет об этом. Так или иначе, но приглашать Кларксона в оркестр совершенно невозможно.

Буду только рад полностью от него избавиться. И почему нам не пригласить кого-нибудь заняться духовиками всерьез?

Но в данный момент миссис Бассет не интересовал вопрос духовых инструментов.

— Должна заметить, для мистера Вентри не очень типично проявлять подобную озабоченность по отношению к другу-мужчине.

Эванс рассмеялся:

— В самом деле, насколько я знаю, он не прославился в этом направлении. Сам я не очень разбираюсь в таких делах, но…

Миссис Бассет сурово поджала губы.

— Вероятно, дело в миссис Кларксон, — задумчиво сказала она. — Нужно будет навести справки.

— Вы полагаете, в этом-то и кроется интерес мистера Вентри? В таком случае это определенно самый необычный мотив, чтобы пытаться втолкнуть в оркестр заведомого неудачника. Но не слишком ли у вас разыгралось воображение, Шарлотта?

— Возможно, Клейтон. Но боюсь, мистер Вентри весьма сложный человек, пожалуй, даже чрезвычайно сложный. — Она озабоченно покачала головой и добавила: — И большой любитель женщин.

Что совершенно не согласуется с моим представлением о том, каким должен быть мужчина.

— Совершенно верно, — тихо проговорил Эванс, обращаясь к своему стакану с виски.

Он достаточно хорошо знал свою Шарлотту, чтобы воспринимать ее замечание буквально, но нарисованный ею портрет идеального мужчины, которому непременно следует быть мелким женоненавистником, даже ему показался слишком неестественным.