Затишье перед штормом

Проклятие! Проклятие! Он совершенно не может пошевелиться. Пусть проклят будет тот день, когда он дал себя усыпить. А как давно это было! В 1200-х годах. И проклят будь волшебный корень, что так вероломно внушил ему, Тенгелю, что время его еще не наступило. Проклята будь церковь! Ведь именно из-за нее он колебался. Будь проклят Таргенур и Ловец крыс, обманувшие его с помощью флейты! Будь проклят Таргенур, вторично усыпивший Тенгеля!

Больше всего Тенгеля удручало то, что он перестал чувствовать опасность.

Если б только волшебный корень ему не препятствовал!

В ту ночь… В ту ночь… Он шел по Линде-аллее — просто так, чтобы проверить, все ли в порядке.

Что-то было не так. Скорее всего это что-то произошло еще до их отъезда, или что-то около того.

Мысль работала напряженно. Теперь он мыслями в Волденсе. Никого. Кроме той придурковатой супружеской пары, пребывающей в глубоком сне.

Тенгель двинулся дальше. Проверил все места, где имели обыкновение селиться или путешествовать эти отвратительные потомки Людей Льда.

Никого. Ни души! Всюду пусто! Тенгель не мог ощутить никаких следов присутствия строптивых предков!

Ладно, нечего даже думать об этих проклятых перебежчиках! Отмеченных, изменивших самим себе.

Все вокруг мертво. И тихо как в могиле. Словно на земле не осталось ни одного врага.

А может, они решили перехитрить его? Верно, так оно и есть.

Теперь уже недолго. Каждой клеточкой тела, всем своим существом Тенгель ощущал, как приходит его время. Однако время пробуждения еще не наступило. Но в этот раз его время придет окончательно и бесповоротно. Его ничто не сможет остановить. Этой проклятой, усыпляющей флейты больше не существует. Больше он ни за что не даст усыпить себя снова, больше он не погрузится в эту унизительную дрему.

Так дрожи, земля! Не просто дрожи, а дрожи и трясись от страха и ужаса. Берегитесь и вы, дерзкие потомки Людей Льда. Берегитесь! Вы не подчинились моему приказу тогда, много сотен лет тому назад, когда я еще обитал в долине Людей Льда!

Но где же они?

Тенгель искал их глазами, взгляд его проникал сквозь ночную тьму и густой туман, пронизывал время и пространство.