Затишье перед штормом

— Ничего страшного. Хуже всего было то, что ты отдал меня одной из самых страшных отверженных — Халкатле.

При этих словах светлая кудрявая голова низко склонилась. Руне тепло улыбнулся:

— Халкатла, тебе нечего переживать! Не так уж много зла ты мне сделала. Естественно, ты использовала меня не в благих целях. И в этом было мало радости. Я не знал, как бы мне избавиться от твоей злой силы, потому как в то время в долине не было больше никого из нашего рода. И я решился остаться с тобой — ты была так одинока… И, кроме того, мне так хотелось внушить тебе добро…

— И, как мне кажется, это тебе удалось.

— Я всегда в это верила, — серьезно произнесла Тове.

— И я. Ты действительно оказал на нее большое влияние, — эхом отозвался Тенгель Добрый.

— Я помню, что когда меня схватили, я крепко сжимала в кулаке корень. А что со мной произошло потом, Руне? Ну, когда я умерла?

— Тогда наступила сумятица. Никто не знал истинной цены сокровища, которым ты обладала.

Некоторое время спустя в долину вернулся брат Халкатлы, Халвард со своими тремя детьми. Тут женщина вспомнила про узел и передала его по назначению. Халвард тоже ничего не знал, а потому не понял ценности сокровища. Один из сыновей Халварда, отмеченный Паул, из-за которого, собственно, Халварду пришлось вернуться в долину, прекрасно понимал что это богатство.

С Паулом пришлось нелегко. Результат налицо — мои искалеченные руки и ноги. Это было очень злобное создание. Об этом, впрочем, сегодня уже не раз говорилось. Дух Паула словно управлял Тенгелем Злым. Эта история должна быть хорошо знакома Эскилю. Он слышал ее от работника, и было это недалеко от Эльдафьорда.

— Работник был глубоким стариком, а Паулу в то время исполнилось не более шестнадцати! — возразил Эскиль.

— Паул знал, что ты скорее выслушаешь старика, чем мальчишку. Потому он изменил свою внешность. Когда тебе помогает Злой Тенгель, все становится очень просто! Помните, что вытворял призрак в Фергеусере — ну тот, паромщик! Когда ему было надо, он превращался в невинного Ливора.

— Угу, — подтвердил Бенедикт.

— Паул прожил не так долго. Иначе я бы лишился и рук и ног.