Запретная страсть мажора (СИ)

– А сейчас мы освоим кое-что из смежного предмета.

– К-какого? – коза пытает перехватить мою руку, забирающуюся под футболку.

– Из концепции современного естествознания. И это будет о-о-чень романтично… – обещаю я, и пока Истомина не включила мозги, совершаю нападение на ее губы.

Глава 30. Кир

Я собираюсь только проучить Истомину, ну и получить моральную компенсацию, но все мгновенно летит в бездну.

Стоит мне только поцеловать заразу, как меня снова накрывает.

Поначалу попытавшись что-то вякнуть, Олька смиряется и втягивается в процесс собственного воспитания.

Ее запах, пухлые губы, нежный язык, постепенно смелеющий, гладкая прохладная кожа, разогревающаяся под моей рукой, – все это сносит башню.

В голове одна за другой перегорают лампочки связных мыслей, пока цепь не замыкает к ебеням. Остается только светящийся красным маршрут к конечной точке. Туда, где я, наконец, услышу, как Олька стонет.

Не отрываясь от влажных губ, я сжимаю податливое тело под футболкой.

Временная покорность Истоминой – это наркотик.

Никаких театральных заходов а-ля я секс-бомба, движений, от которых за версту несет нехилым опытом. Только послушные моим ласкам реакции тела.

И это, блядь, хорошо.

Потому что прояви Оля хоть немного инициативы, и я перейду в режим укрощения и точно не смогу удержаться. Мне хватает и того, что она выгибается подо мной, когда я, просунув под нее руку, провожу с нажимом между лопатками.

Какая она мелкая, легкая… не раздавить бы.

И в то же время, когда я сжимаю упругую попку, меня обуревает желание ворваться в это мягкое тело, подчинить его.

Трусики под ладонями раздражают, но я понимаю, что если Олька по какой-то причине останется без них, то все. Ничто меня не остановит.

И я переключаюсь на не менее манящие части тела.

О да, я помню, что у Истоминой грудь – эрогенная зона.

Я сейчас взорвусь. Член ноет, сердце вот-вот проломит грудак.

Впиваюсь поцелуями в нежное горло, упиваюсь прерывистыми вздохами и робкими поглаживаниями плеч тонкими пальцами.