Заявление на увольнение

И вместо того, чтобы оттолкнуть его, что было бы более уместным в моей ситуации, я инстинктивно потянулась к нему за поцелуем. И ощутила холод.

Вместо того чтобы страстно поцеловать меня, Тим отстранился.

А? Что?

Я открыла глаза, словно только что очнулась ото сна.

Он спрятал свои руки в карманы и сделал шаг назад. Я посмотрела ему в глаза, он улыбнулся мне своей обаятельной улыбкой.

Мой взгляд видимо сказал ему о многом. Потому как он первым нарушил молчание.

— Извини. — он все так же тяжело дышал.

— За что?

Злость и непонимание — вот что я чувствовала в этот момент.

— Арин, я пытаюсь держать руки при себе, потому, как сейчас, там в машине твой сын и он может уже не спать.

Стыдно признаться, но я об этом вообще не подумала.

Плохая мать! Плохая мать!

— Да. Конечно. Ты прав. — я закрыла глаза и потёрла переносицу.

Неловкий момент. Я отвернулась от него. Почувствовав укол совести, я ощутила себя плохой матерью. А ещё мне стало жутко одиноко в душе.

Он видимо понял мое настроение.

— Так, женщина, я не знаю, что сейчас происходит в твоей очаровательной голове, но хочу прояснить ситуацию.

Тим хотел было положить руки мне на плечи, но я увернулась.

— Но мы не вдвоём. Не надо об этом забывать.

И пошла к машине, будить все ещё, также сладко, спавшего Ивана.

Глава 11

Тимофей

На рассвете меня разбудил крик петуха. Открыв глаза, я не сразу сообразил где нахожусь. Какой-то деревянный дом со старой мебелью. Много шкафов с книгами. Я лежу на скрипучем диване, который в силу своего возраста уже даже не раскладывается. Боюсь повернуться. Мне кажется, что он сейчас рассыплется подо мной. Все здесь кажется каким-то древнем, что ли.

Стал на крыльце и осмотрелся.

Арина была права. Как здесь всё-таки красиво. Зелено. Воздух чистый. Ни ветра. Ни птиц. Ни гула машин.

Только петух время от времени орет во всю глотку — зараза. Над опушкой леса стелиться молочный туман. Такое чувство, будто бы все, даже природа, ещё спит.

Я слышу, как сзади ко мне идёт Арина, хотя ступает она очень тихо.