Великая княжна Настасья (СИ)

- Уже едут к нам из Чернигова, готовьте пир, скоро и послы кагана в гости пожалуют, - светло стало на душе у Ярополка. Если уж девица городок свой оборонила, так что ему, великому князю, шайка лапотников во главе с мятежным братцем? Нет, не оставит он Киева, ещё увидят предатели, как воюет его дружина.

Не прошло и трёх дней, как на закате показались первые всадники у городских ворот. Большая дружина пришла из Вежи, оно и понятно не абы кого и не абы что везли: сын кагана, да пушки. И второе было куда важнее.

На крыльце встречал Ярополк Гостомысла и Милаву. Черниговский князь погрузнел, но взгляд был также остёр, а движения плавными и хищными. Да и княгиня, несмотря на потери, не утратила былой красоты. Не укрылась от взора Ярополка и поляница, что приехала с ней, статная девица невольно приковывала взгляд. Одетая в новую кольчугу, с мечом у пояса, голубоглазая красавица с любопытством осматривала двор.

Заметил князь и новое облачение дружинников, доспехи горели на солнце, поражая своей красотой и мощью!

- Это что за мастера так уважили вас? – спросил он у Гостомысла, когда пожелали друг другу здравия.

- Хех, - крякнул тот, - самому бы таких! То вежинская дружина, - обвёл князь рукой стоявших ратников, - мои-то в кольчужках попроще.

А Настя без дела не сидит, отметил про себя Ярополк. Снова его несказанно удивила! Осмотрел он и привезённые пушки. Со всем управилась!

Не стали томить гостей на крыльце, спровадили Тираха в горницу под охрану, да за пир отправились.

Долго длилась застольная беседа, уже притомились и гости, и хозяева. Пришла пора и на отдых отправляться. Закат давно сменился ночью, но и дело отлагательства не терпело.

Идя в свои покои, заприметил князь верного Варяжко, младшего дружинника, что стал добрым другом для Ярополка. Один из немногих, в чьей верности князь не сомневался.

- Чего тебе, друже? – Ярополк поманил Варяжко в свои покои, - вижу, дело безотлагательное, говори.

Варяжко, воин могучего телосложения, вихрастый и светловолосый с курносым носом, был похож на деревенского увальня, но это впечатление было обманчиво. Всё подмечал он из-под своих кустистых бровей, ничто не скрывалось от чуткого слуха. И смекалкой не был обижен воин.

Стоял он перед князем, понурив голову:

- Предательство, княже.