Великая княжна Настасья (СИ)

Нордические черты лица, светлые волосы и глаза цвета голубого неба, всё это выцвело, выгорело на щедром киевском солнце.

- Нельзя недооценивать Владимира, - нахмурил брови князь, - долго он был на чужбине, только зря времени не терял. Поднаторел в боях, стал смелым и решительным. А что людям обещает? Воротить старую веру… Так мы от неё и не отрекались. И ведь припомнил бабку, княгиню Ольгу, будто с неё, с её крещения, началась наша дружба с ромеями и византийцами. А какая дружба? Сохраняем мир, хоть и не раз ходили к стенам Царьграда.

Да разве ему втолкуешь, что худой мир лучше доброй ссоры.

- Ему сейчас всякая ложь да сплетня на пользу, народ мутить, - Блуд вздохнул и отпил из чаши мёда.

- Всё одно, - не унимался Свенельд, - не одолеть сыну рабыни наших стен. Да ещё твои… как их…пушки. Вот уж где сила! Ими одними хватит Киев оборонить. Не сказывал ты, как добыл такое орудие чудное?

Ярополк и не собирался посвящать даже ближний круг в эту тайну, потом каждый кинется к Настасье, суля богатые дары.

А пока только у него было столь грозное оружие. И в Веже. Но где та Вежа, стоит на самой окраине земель русских. Да и сомневался князь, что Настасья станет хвалиться каждому или на торг выставлять свои пушки. Уж больно хитра молодая княгиня, не по годам разумна и понимает, что если все обзаведутся таким оружием, то и у её города преимущества не будет. И как там оно у них сейчас? Выстоят ли перед войском кагана? Должны. Деян лучший ратник и воевода умелый, и жена ему под стать. И всё же надо бы отправить гонца, пусть разузнает, всё ли в порядке. Второго обоза ещё не было, а время идёт.

- Можно и отвести беду от Киева, - тихо промолвил Блуд, - коль печёшься о народе.

- Сказывай, - остро глянул на него Ярополк.

- Езжай в Родень, не по зубам тот орешек Владимиру.

Князь удивлённо взглянул на воеводу:

- Бросить город ему на разграбление? В своём ли ты уме?

- Не оставить, - маленькие глазки Блуда бегали, - объяви, что там будет сражение. Обойдёт Владимир тогда Киев стороной, сразу к Родню выступит.

- Ты счёл его благородным? – усмехнулся Ярополк, - беззащитный город для него, что морковка перед заячьим носом. Нет, не бывать этому!

- Дружина киевская Царьград брала, а мы от лапотников бежать намерились, - вторил ему Свенельд, - не тужи, князь, может, и не понадобится люд киевский поднимать. Дружина своё дело знает и с наёмниками им дело иметь не впервой. Да и пушки своё возьмут. Нельзя Киев оставлять.