Великая княжна Настасья (СИ)

Они проверяли ханскую ставку, забирая ценности, связывая оставшихся мальчишек-прислужников.

Милава встретила меня на крыльце княжеских палат:

- Кто это? - гневно сузились её глаза.

- Тирах, матушка.

От неожиданности Милава онемела, внимательно изучая пленника.

- В поруб его, - наконец промолвила она.

- Я сын кагана, со мной нельзя обращаться как с простым смердом, - говор его был удивительно чистым и правильным.

- Почему же нельзя? - спустилась княгиня со ступенек и вплотную приблизилась к Тираху.

- Наш род надо уважать, - хан надменно поднял голову.

- Вот как, - задумчиво протянула матушка, - не видела я почтения в юрте Илдея, или Куря, сделав из черепа Святослава чашу для вина, так уважил его?

Тирах побледнел и смолк, больше не споря.

- В поруб, - кивнула на него Милава, - и глаз не спускать.

Проводив Тираха взглядом, матушка, обняв меня, как-то устало вздохнула.

- Пойдём, - сказала она и повела меня в палаты.

Я, наскоро помывшись, отправилась в опочивальню. Теперь можно и отдохнуть.

Надо написать послание Ярополку, если и вправду удастся выторговать у печенегов мирный договор, это будет не просто наша победа, всей Руси.

Глава 40

Поутру собрались мы все вместе: я с Деяном, матушка и Варвара. Многое надо было обсудить.

Битва выиграна, Вежа спасена, но остался каган, который может жестоко отомстить за гибель своего войска.

Я озвучила вчерашнее предложение мужа, это был самый верный вариант не только защитить наш город, но и убрать печенегов подальше от русских земель.

Милава, скрестив руки на груди и опустив голову, медленно ходила по горнице:

- Надо отправить гонца к Ярополку, - подняла она глаза на меня.

- Не спеши, княгиня, - встал с лавки мой муж, - для начала стоит узнать, согласится ли на наши условия каган. Вчера мы взяли в полон мальчишек – слуг, вот их и отправим с посланием. Может статься, что и сын ему не нужен.

- Мудры твои слова, Деян, - Милава кивнула и подошла ближе, - пусть так и будет, но сначала давайте с пленником побеседуем.

Выйдя во двор, направились к порубу. Тирах сидел на лавке, пища, принесённая гриднями, стояла нетронутой. На лице застыла презрительная маска. Он был довольно хорош собой, не похож на большинство печенегов, видно, мать его была других кровей.