Великая княжна Настасья (СИ)

Страшный кошмар повторялся, только вместо Могуты матушка была рядом со мной.

Опять мы поднялись на ладью, где уже лежало тело воеводы. Не было на ней украшений, дружинники, в память о Могуте, сложили рядом с его телом свои мечи, вещь по этим временам почти неслыханная. Дорого стоит меч, дорожит им воин, как своей жизнью.

Тихо стояли мы, глядя на тело, слёзы лились из глаз, но я этого почти не замечала. Облик Могуты дышал спокойствием и достоинством, руки сжимали верный меч.

Тихонько взяв меня под руку, Милава направилась к сходням.

Вся дружина замерла вокруг ладьи. Стоило нам ступить на землю, к ней направились гридни. Скоро по улицам города плыла ладья на плечах ратников, унося воеводу. Дружинники били в щиты, отдавая последнюю дань памяти павшего.

Перед курганом Братислава и моих братьев воздвиглась высокая крода. Ладью утвердили сверху. Один из гридней, справный черноволосый мужчина с большими карими глазами остался возле будущего костра, раздеваясь по пояс. Он проведёт обряд, догадалась я.

Рядом с ним появился и волхв Лепшаю

Солнце ярко освещало землю, ласково оглаживая своими лучами щёки и плечи, словно успокаивая. Даже ветер утих, притаился. Не шумел в сухой траве, не трепал волосы.

Время текло словно патока, мысли путались. Как сквозь туманную пелену наблюдала я за обрядом, вот уже идёт воин с факелом, поджигает кроду. Маленькие огненные змейки разбежались по кострищу, юрко скользнули по брёвнам, огибая ладью. Встрепенулся ветерок, завёл свою песню, раздул пламя, что в считаные минуты охватило щедрое подношение.

Поплыла ладья на огненных волнах в светлый Ирий (прим. автора – в славянской мифологии название рая).

Великую тризну устроила Милава в честь Могуты, жгли по всему городу костры, опять выкатывались на улицы бочонки с мёдом. Люди, проводив ладью к последнему пристанищу воеводы, не расходились по домам, в память о мужественном воине.

На поминальном пиру, что устроили в трапезной, я присутствовала недолго. Матушка, видя, что ни есть, ни пить не могу, наклонилась к моему уху:

- Настенька, иди в свою опочивальню, не мучай себя.

Сама я позабочусь обо всём, - подозвала Алёнку.

Понятливая чернавка мигом подхватила меня под локоток, и мы отправились в светлицу. На выходе из трапезной меня кто-то мягко остановил:

- Прости, княгинюшка, за то, что тревожу тебя, - из темноты выступил тот самый гридень, что проводил обряд возле кургана, - повелел мне Могута заботиться о Веже, пока не прибудет новый воевода.