Твои

— Ну и как? — с улыбкой спрашиваю я, мягко упираюсь ладонями Роберту в грудь.

— Десять из пяти, — с хриплым смешком отвечает он, сильнее подминая мою талию.

Шутливо поморщившись, я тру подбородок.

— А мне придется снизить балл за щетину. Теперь-то кожа точно облезет.

— Извини, но тут я бессилен — за день отрастает. Могу исправиться утром.

Закусив губу, я с улыбкой склоняю голову в бок — забытый признак кокетства.

— Какой ты самонадеянный, Робсон.

И даже впервые позволила себе его назвать так, как его близкие друзья называют.

— Робсон? — он шутливо приподнимает брови. — По утрам я начисто бреюсь — к этому сказал.

— Врешь.

— Вру, — без улыбки подтверждает он."

"Устремленные на меня глаза под густыми загнутыми ресницами — точно такими же как у Поли, — с новой силой забирают меня в плен. Хочется снова зажмуриться и повторить недавнее движение: потянуться вперед, чтобы ощутить во рту вкус его поцелуя.

— Пойдем в отель. Уже поздно.

Роберт еще несколько секунд продолжает на меня смотреть, вынуждая вглядываться в темноту до тех пор, пока прохлада на пояснице не сигнализирует о том, что он меня отпустил.

Становится необъяснимо пусто, но ровно до того момента, как моя ладонь не оказывается внутри его.

В уютном молчании мы проходим с десяток метров. Несмотря на размеренный шаг и обилие кислорода, сердце продолжает неровно стучать, и я начинаю подозревать у себя аллергию на его дорогущий одеколон.

— Полинку наверное нужно будет в кровать переложить? — внезапно предполагает Роберт.

— Да. Но я и сама могу справиться.

— Мне разрешишь помочь?

Сощурившись, я поворачиваюсь к нему.

— Разрешу, — говорю я с запинкой. — Только ее на руки нужно по-особому брать. Она терпеть не может, когда ее прижимают к себе животом.

24

Роберт

В номер мы заходим максимально беззвучно, но Рада все равно прикладывает палец к губам, прося быть тише.