Твои

— А ты сам-то кремом будешь…

Мазаться, — мысленно договариваю я, натолкнувшись на ошарашенный взгляд Роберта, который шарит по моему телу подобно лазерной указке.

— Ослеп от такой красоты? — натянуто шучу я, ощущая, как по коже табуном скачут мурашки. Сарафана нет на мне меньше минуты, а я уже начинаю по нему тосковать.

— Типа того, — отвечает он и даже шутить не пытается. Ни веселости в голосе, ни улыбки.

Да, Господи боже! Перестань уже на меня так таращиться! Не знаю, куда себя деть.

А вслух говорю:

— Надеюсь, теперь ты не станешь караулить меня под дверью номера.

Вот тогда на смуглом лице Полининого папаши вспыхивает озорной оскал.

— Не могу этого обещать. Десять баллов из пяти, Снежок.

«Плейбой недобитый», — беззвучно бормочу я и отворачиваюсь, чтобы спрятать выскальзывающую улыбку. Приятно, чего уж тут. Я видела пару фотографий его бывшей жены в инстаграм и была уверена, что с такой как она мне не сравниться.

— А отвернулась, чтобы я и сзади мог оценить?

— Посмотри лучше, где там Полина, — ворчу я и начинаю энергично растирать себя кремом в попытке избавить курортный воздух от того, что только что в нем повисло.

16

— Я попозже еще один попробую, — деловито сообщает Полина, с шумом всасывая молочный коктейль. — Там у них много разных есть. Даже вишневый. Твой мне не очень понравился, мам. Слишком сладкий.

Я по обыкновению ей любуюсь. Такая она… необыкновенная.

Когда взгляд начинает неумолимо тянуть вверх, к краям его шорт, я возвращаю внимание к книге. Той самой, раздобытой Алексеем. Моим милым заботливым Алексеем, которому я кстати обещала присылать снимки в бикини.

Поправив солнцезащитные очки, я навожу на себя камеру и жму «сфотографировать».

Вздохнув, пробую снова. На этот раз решаю сместить акцент на то, что Роберт оценил как десять из пяти. Ну что ж. Вышло получше, чем предыдущее, но на десятку, на мой взгляд, не тянет. Ну и ладно.