Твои

— Вы с папой можете заказать себе пиццу с малиной. Я потом у вас попробую.

Всякий раз, когда она называет Роберта папой, его лицо приобретает выражение умиления, неверия и радости. Думаю, так будет происходить до тех пор, пока он окончательно не обживется в своем официальном статусе отца. И я снова восхищена Полиной: тем, как стойко она держалась, не желая преждевременно одаривать его этим высоким званием, и тем с какой непринужденностью делает это сейчас. Вот уж у кого в будущем не возникнет проблем с целями и умением их добиваться.

Роберт в очередной раз идет на поводу у хотелок Полины, заказывая странную пиццу с малиной, к которой никто из нас не притрагивается, и еще половину из меню. Мне даже хочется отругать его за подобную расточительность, сказав, что ему больше не нужно никого впечатлять. Уже впечатлил так, что ни меня, ни Полинку не оторвешь. И еще после того, как мы с Робертом прояснили отношения, мне стало хотеться экономить его деньги. Вот что значит почувствовать мужчину своим.

— А ты насколько к нам приехал? — спрашивает Полина, сама того не ведая, озвучивая вопрос, который я никак не решаюсь задать.

Серьезность намерений друг к другу мы допустим обсудили, но как будут выглядеть наши отношения с учетом имеющегося расстояния — нет. А я не люблю спрашивать о том, на что не имею предположительного ответа. Потому что заставлять Роберта мотаться к нам по несколько раз в месяц — сущее издевательство, как впрочем и настаивать на его переезде в Иркутск. Да, я не слишком люблю Москву, но надо быть реалистом: после столицы в нашем городе ему будет тесно.

— До конца недели, — отвечает Роберт и, ласково проведя ладонью по волосам дочки, устремляет взгляд на меня.

Я неосознанно подбираюсь, потому что чувствую: сейчас прозвучит что-то важное.

— Нам надо съезжаться, Рада, — с нажимом продолжает он. — Ты про отношения на расстоянии, помню, говорила, что не рассматриваешь. Я тоже не рассматриваю. Тем более при наличии такой принцессы… — Он снова гладит Полинку по голове и передергивает плечами, будто немного нервничает.

— А во-вторых, у тебя в Москве бизнес и отец-инвалид, — подсказываю я, старательно не выдавая растущее ликование.