Училка и миллионер

Внимательно и проникновенно заглядывает в самую душу, заставляя что-то большое и тяжёлое сильно шарахнуть в груди.

— Иди ко мне, Савушка, — жена Игоря протягивает руки к ребёнку, и он, хоть и без особого желания, но идёт к ней.

Катя продолжает стоять, опустив глаза несколько секунд, а потом резко вскидывает их на меня.

— Отойдём, — говорит глухо и, развернувшись, шагает в глубину сада.

Я иду за ней, пытаясь осознать то, что вслух пока никто не произнёс. В голове туман, в груди жжёт.

Катя останавливается за домом под раскидистым деревом, складывает снова руки на груди в оборонительном жесте и твёрдо смотрит мне в глаза.

Молчит.

— Ребёнок мой? — выдавливаю севшим голосом, понимая, что нутро топят новые эмоции. Саднящие, злые, болючие.

— Это имеет значение? — выгибает бровь, а у самой нижняя губя дрожит.

— Отвечай, Катя.

— Он мой.

Она пытается говорить твёрдо, но у неё не получается. Голос срывается, а веки краснеют.

Я думал, что увижу её и мы поговорим. Попрошу прощения, сделаю всё, чтобы снова была моей.

Отомстила.

Размазала, блядь. Секрет за секрет тебе, Макарский.

— Нам пора, Сава приболел, не хочу, чтобы другие дети тоже заразились.

Катя делает шаг, но я сжимаю пальцы на её руке.

— Ты офонарела, Катерина? — сжимаю зубы, чтобы не сказать чего похуже. — Ты скрыла от меня сына и теперь пытаешься уйти, как ни в чём не бывало?

— Нам надо домой.

Меня кроет. Глаза застилает пеленой. Знаю, что потом пожалею, но сейчас осознаю, что простить ей не могу.

Она, блть, не имела права. Так нельзя наказывать меня было. Не таким способом.

— Ты и ребёнок едете со мной.

— Ещё чего! Нет…"

"— Да, Катя, — отпускаю её плечо и беру себя в руки, хотя сейчас мне крайне трудно это сделать. И говорю то, что, скорее всего, разверзнет между нами настоящую пропасть.

31

Катерина

Внутри всё обрывается. Желудок сжимается и будто сначала подскакивает вверх, а потом падает вниз.

— Ты не посмеешь, — выдавливаю сквозь зубы, прекрасно понимая, что посмеет.

Если решит, то посмеет. И даже, если у него не получится, сражаться за Саву придётся всем, потому что одна я ничего против Макарского не стою.