Три метра над небом. Трижды ты

И тогда, как будто он мой давний друг, и даже как будто (смешно и подумать!) в нем воплотился Полло, я начинаю говорить:

– Джин изумительная девушка: она красивая, жизнерадостная, забавная, практичная и умная, для меня она просто сокровище…

Слушая меня, он кивает: он со мной согласен.

– Да, ты прав. Я хорошо ее знаю.

– Ах, да, ну конечно, а я и забыл: это же она выбрала вас, чтобы вы нас повенчали.

– Точно.

Он мне улыбается, и тогда я продолжаю:

– И я уверен, что она будет отличной мамой.

– Я с тобой согласен. Мне показалось, что она очень счастлива.

– Я тоже счастлив.

– Ну и хорошо, я рад.

Но потом я произношу слова, которые и не знал, что могу произнести:

– Но я боюсь.

Тогда отец Андреа кладет мне ладонь на руку и смотрит на меня с любовью:

– В таком случае, как этот, страх – благородное чувство. На самом деле ты боишься, потому что она от тебя зависит.

– Она и ее родители, и ребенок, который у нас будет. Я боюсь, что окажусь не на высоте.

– Ничего, через этого проходило много людей, гораздо менее достойных, чем вы оба.

Тогда я говорю ему правду.

– Недавно я встретил женщину, это произошло случайно. Я ее уже столько лет не видел и надеялся, что больше никогда в жизни ее не встречу. Из-за тех чувств, которые я к ней питал.

– И до сих пор питаешь.

– Да.

Отец Андреа поднимает бровь, закрывает глаза и кивает.

– Тогда это совсем другое дело. В таком случае трудно быть счастливыми.

Потом он переводит взгляд на Джин, которая смеется со своими родителями. Отец прижимает ее к себе, обнимает, а мать тревожится, мы слышим ее голос даже отсюда:

– Послушай, Габриэле! Осторожнее, не переусердствуй, ты делаешь ей больно!

– Ничего страшного, мы шутим!

Отец Андреа продолжает говорить, не глядя на меня:

– Ну и что ты тогда хочешь делать? Отложить свадьбу до тех пор, пока не разберешься сам с собой, или хочешь ее отменить?

– Нет, мы ждем ребенка.

Тогда он оборачивается ко мне:

– Это хорошая новость, правда же?

– Да, очень.

– Но если вы заставите его расти при несчастных родителях, со скандалами, то сделаете несчастным и его.

Я молчу, а отец Андреа продолжает:

– Странно, что ты не задал мне вопрос, который я иногда слышу в таких случаях.

Мне становится любопытно.

– А какой?

– Можно ли любить двух женщин?

Я улыбаюсь.

– На самом деле я об этом думал, но мне казалось нелепым задавать подобный вопрос такому человеку, как вы.