Три метра над небом. Трижды ты

– А ты уверен, что они так решили?

– Конечно!

– А они могут?

– Теперь договор позволяет ему все. Они попросили Чивинини отработать всю неделю. Думаю, чтобы посмотреть, работает ли он так на самом деле, или, может, все получилось так хорошо только потому, что ему была любопытна первая передача. Короче говоря, они хотят понять, настоящий он феномен или нет. А в конце недели они решат, что делать.

– А Валли они об этом сообщили?

– Нет. Они сказали, что это должен сказать ему ты, это же ты продюсер.

– Ага, конечно, я продюсер, когда тебе захочется и заблагорассудится…

Ренци на другом конце провода смеется.

– Стефано, я вижу и все преимущества, и все недостатки твоего продюсерства. Позвони ему, я уверен, что ты сообщишь ему об этом как нельзя лучше…

– Ты бы это сделал гораздо лучше, учитывая, как ты меня сейчас надул.

– Да, но…

– Но это должен сделать я, знаю, понял, это же я продюсер. Ладно, сейчас ему позвоню, а потом тебе расскажу.

И я заканчиваю разговор.

Немного молчу, а потом открываю на смартфоне папку «Блокнот» и набрасываю некоторые главные мысли, на которые нужно опираться в разговоре. Я так всегда делаю, прежде чем начать неприятный разговор. Потом может случиться, что он пойдет совсем в другом направлении, но, по крайней мере, я попробовал все и оценил, что было бы сказать лучше всего. Я перечитываю заметки и потом набираю номер.

– Добрый день, Риккардо, как ты?

– А как я могу быть? Как человек, которого предали, которому нанесли смертельный удар друзья – все те, кто ежедневно притворялся, что они меня любят.

– Почему ты так говоришь? Прости, но никто бы никогда не отдал твою передачу кому-нибудь другому, если бы вчера у тебя не было той проблемы.

– Какой проблемы?

– Ну ладно, в общем, ты был не в форме.

В своих заметках я отметил: «Не говорить ни слова про то, что он собирался наложить на себя руки».

– Я понял, но если бы я знал, что передача все равно выйдет в эфир, я бы пришел в себя! Я думал, что ее могли отложить, что могли прислать фильм – но уж никак не то, что мою передачу вел бы другой!

– Ты прав, Риккардо, но вчера, из-за всего того, что случилось, так было лучше.

Ты чувствовал себя неважно, это бы заметили.

– Нет, зрители ничего бы не заметили. И я тоже могу притворяться – прямо, как тот, Чивинини. Он так хочет всем понравиться, но на самом деле ненавидит людей.