Три метра над небом. Трижды ты

Значит, так ты мне оказал еще больше чести.

– Не думаю, что в этой сфере у меня много друзей. Может, разве что только несколько почитателей…

– Шутишь? Ты сделал невероятную карьеру. «Футура» фантастически успешна.

– Но мы только начинаем.

– Хорошо начать…

– …половина дела.

Мне нравится эта игра: мы иногда играли в нее еще тогда, когда только начинали работать вместе.

– А теперь я тебе предложу кое-какие идеи.

– Я рад.

– Но при условии, что ты их у меня забракуешь, как у любого другого.

– Если они неинтересные…

– Ну конечно!

– В противном случае мы ими воспользуемся, но заплатим мало, как любому другому.

Мариани смеется.

– Я согласен! Тебе понравился мой подарок?

– Очень…

Мариани смотрит на меня и поднимает бровь, словно он думает, что я не помню, что он мне подарил.

Я ему улыбаюсь.

– Ты меня проверяешь?

Он отпивает свой капучино и оценивает меня, пытаясь понять, блефую я или нет. Я сохраняю невозмутимость. Он вытирает рот и ставит чашку.

– Хорошо. Если я проиграю, ты заказываешь, что хочешь, а если нет, платишь ты.

– Хорошо. Тост и холодный капучино.

Мариани поднимает руку, и сразу же приходит Анна.

– Да, Энрико, слушаю.

– Еще один горячий капучино для меня, холодный капучино и тост.

Анна уходит.

– Но ты играешь наоборот, я мог бы сделать вид, что не знаю.

– Я знаю, что ты бы мне не солгал.

– Это правда. Он в зале, сразу у входа. Это картина Бальтюса. Она фантастическая.

Он не догадывается, что, когда я только бросил на нее взгляд, то сразу же подумал, что ее мне прислала Баби.

«Автору прекраснейшей истории, твоей. В настоящем больше нет времени для страданий прошлого».

– Ты ее помнишь…

– Ну конечно. Я даже пытался понять, что это значит!

– Ну ты и шутник…

Нам приносят тост и два капучино.

Энрико Мариани вынимает из кармана бумажник и платит.

– Спасибо, Анна, возьми и сдачу.

Мы начинаем молча прихлебывать каждый свой капучино.

– Итак… – Он застает меня врасплох. – То, что тогда произошло в театре Делле-Витторие, связало тебя с этой девушкой еще больше – настолько, что ты на ней женился.

– Да.

– И ты счастлив?

Все помешались на этом вопросе. Наконец-то мне кажется, что да. Думаю, я могу сказать ему это, не солгав.

– Да, очень.

– О, ну наконец-то хоть кто-то этого не стыдится! Похоже, здесь все боятся быть счастливыми.