Три метра над небом. Трижды ты

– Но ты не знаешь, так ли это на самом деле. Может быть, тот тип сказал это тебе только для того, чтобы оправдаться. Так почему он не может быть сволочью?

Мы замолкаем, а я продолжаю вести машину. Вдруг по радио заиграла песня «Я счастлив» Фаррелла Уильямса. Она очень веселая, эта песня, отличная, ее легко запомнить, но сейчас мне совсем не до чего. Иногда музыка в нашей жизни звучит диссонансом. Я продолжаю вести машину, а Джин на меня смотрит.

– Вот этого, например, ты мне не рассказывал.

– Как не рассказывал? Сейчас-то я рассказал…

– Да, но ты мне мог этого и не рассказать.

– Может, мне было нужно время. Но в конце концов я это сделал. Теперь ты знаешь. Теперь и ты в курсе. Не надо спешить. Думаю, что иногда о чем-то нужно и помолчать.

– Ну и от кого ты это услышал?

Я смеюсь.

– От кого? Может быть, от Ренци.

– А, так он еще и философ?

– В нем всего понемногу. Я еще не совсем понял, чего он не умеет делать.

– Во всяком случае, он мне нравится.

– И мне тоже.

– Но сейчас, когда выяснилось, что о твоей жизни я чего-то не знала, у меня появилось, ну не знаю, ощущение одиночества. И я подумала, что ты никогда не будешь моим…

– Джин! Ну не начинай! Я же тебе рассказал!

– Да, но если в твоей жизни происходят и другие вещи, а я о них не знаю? Вещи, которые, может быть, имеют значение, но ты мне о них не рассказываешь.

– Я тебе все рассказываю, Джин – и важное, и не такое важное. Я ходил на кладбище навестить маму и встретил там ее любовника.

Мы замолкаем. Теперь, на фоне абсурдности нашего спора, «Я счастлив» кажется почти забавным. Нет ничего хуже: когда что-то принимает странный оборот, это уже не удается исправить.

Потом Джин поворачивается ко мне и улыбается.

– Ты прав, извини. Это у меня от стресса. Может, гормоны; может, это из-за них я начинаю терять мое обычное душевное равновесие. Или это волнение перед свадьбой.

Я ей улыбаюсь.

– Или и то, и другое.

– Это да. Так, значит, и ты меня немного оправдываешь…

– Немного много.

Фаррелл Уильямс поет последнюю строчку. Вот теперь-то, наконец, песня снова соответствует атмосфере в машине.

Потом Джин, по-прежнему улыбаясь, задает мне другой вопрос:

– Так ты бы мне рассказал все-все? Даже если бы поговорил с бывшей или увидел ее?

– Конечно. Почему бы нет?

– А если бы ты встретил Баби, ты бы мне об этом сказал?

Мда, в такие моменты совсем мало времени, чтобы подумать.