Три метра над небом. Трижды ты

Одет он странно: его галстук фирмы «Эрмес» соседствует с обтрепанными, спадающими с него брюками, которые не держатся на его толстом брюхе. Этот тип мне не нравится: он – своего рода телевизионный Марадона. На самом деле я терпеть не могу Марадону. Ни один человек, получивший в дар такой, как у него, талант, не имеет права его растрачивать. Он должен быть примером, а не посмешищем.

– Вот, хочу вам кое-что показать… – предлагает нам режиссер.

– Конечно, почему нет? – Ренци более привычен ко всему этому.

– Эй, давайте, начинаем сначала.

К нам подходит девушка.

– Здравствуйте, меня зовут Линда, я помощница режиссера. Вот схема программы, если вы хотите следить за ее разными блоками.

– Спасибо.

Один из сценариев она передает мне, другой – Джорджо, а потом уходит. И тут же около нас садится молодой парень."

"– Добрый день, рад познакомиться. Я Витторио Мариани, один из авторов программы. На самом деле я мог бы считаться руководителем проекта, но отказался от этого титула; он слишком ограничивает других.

Я обращаю внимание на сходство, и решаю ему об этом сказать:

– Я работал с твоим отцом, очень приятным человеком. В какой-то степени это он ввел меня в телевизионный мир.

– Да, знаю. Знаю и все, что произошло здесь, в этом театре.

– Он помог мне и в этом. Ты на него похож.

– Надеюсь стать похожим на него и в профессиональном смысле!

– Поживем – увидим.

Витторио смотрит на меня приветливо.

– В любом случае, спасибо, что вы меня взяли. Папа обрадовался, когда я ему об этом сказал.

– Как он?

– Спасибо, лучше.

– Хочу его навестить. Должен сказать тебе правду: мы взяли тех, кого нам порекомендовали как авторов в «Рэтэ». Резюме просматривал Ренци, так что он выбрал тебя за твои способности, а не из-за твоего отца.

– Хорошо. В любом случае эта программа мне очень нравится, и я надеюсь сделать ее как можно лучше.

– Уверен, что так и будет.

Витторио возвращается к работе. Репетиция продолжается, режиссер с микрофоном у рта называет номера камер, а Риккардо, ведущий, продолжает спокойно объяснять, делая вид, что обращается к телезрителям, и совершенно серьезно разговаривает с подставными участниками, которых здесь рассадили.

Режиссер следит за отбивками по монитору.

– Два, три, один, два…

Потом он вызывает одиннадцатую камеру, требуя провести ее на штативе высоко над площадкой.

– Стоп! Нет, так не пойдет. Никуда не годится… Черт, ну неужели это так трудно?

По всей видимости, да, приходит мне в голову.