Три метра над небом. Трижды ты

Там все, как всегда. Картины, фотографии, перевернутые бокалы, висящие над стойкой, маленькие столики из темного дерева, крашеные стулья с закругленными спинками.

– Добрый день, – здороваюсь я с парнем за стойкой, который смотрит на меня без особого интереса. Здесь уже нет Антонио в его очках с толстыми стеклами, встречавшего всех приветливой улыбкой.

– Я пойду вниз, в бильярдную.

Парень кивает, не произнося ни слова. Может, он немой, но, в любом случае, неприятный. Мне не нравятся люди, делающие свою работу неохотно.

Даже директора больших компаний – почему они не рискуют подыскать себе работу, которая бы их действительно удовлетворяла? Чего они ждут? Отмеренное нам время бежит неумолимо, и потом уже никто не сможет ничего сделать.

Я спускаюсь по последним ступенькам лестницы в подвальный этаж. И здесь тоже ничего не изменилось. По крайней мере, хоть в чем-то это заведение не нарушает моих воспоминаний. Я снимаю пиджак, вешаю его на вешалку, закатываю рукава моей белой рубашки бренда «Братья Брукс» и оглядываюсь в поисках кого-нибудь, с кем можно сыграть.

– Эй, Стэп! Думаешь, если заработал денег, то можно не здороваться? Мне говорили, что твои дела пошли в гору, но это нехорошо – становиться таким говнюком… и даже педиком, судя по тому, как ты одеваешься.

Я смотрю на типа, который произнес эту реплику. Он сидит за столиком один. Перед ним – наполовину выпитая бутылка пива и лежащая на пепельнице сигарета, догорающая сама по себе. У него седые волосы. На нем – куртка военного покроя, которая ему велика и которую он носит, несмотря на жару.

Он покачивает головой то вверх, то вниз, как те искусственные и бесполезные собаки, которых ставят у заднего стекла своих машин, чтобы на них глазели, но не обгоняли. Я смотрю на него внимательней и внезапно его узнаю. Не может быть! Это же Сицилиец!

– Привет, Адельмо, как дела?

– Ты меня не сразу признал, а?

Он встает и идет ко мне. Мы здороваемся, как раньше: протягиваем друг другу правые руки и, сцепившись большими пальцами, сталкиваемся.

– Я в порядке, в порядке. Не так, как ты, но не могу жаловаться. Тебя не видели уже целую вечность. Знаю, что ты работаешь на телевидении, у тебя целая куча компаний, и ты даже купил себе особнячок в Прати.

Я смеюсь.

– Да кто тебе говорит всю эту чушь? Я занимаюсь своими делами. Пытаюсь развивать ту единственную компанию, которая у меня есть.

Сицилиец глядит на меня во все глаза. Похоже, он не особо мне верит, но меня, честно говоря, это не особенно волнует.