Сын губернатора

- Делайте, как считаете нужным, - бормочу я, - мне все равно.

Следующие два дня меня прячут в какой-то однокомнатной квартире в небольшом промышленном городке в паре часов езды от нашего города.

На третий день Константин привозит мои новые документы.

- Мария? Почему именно Мария?

- Какая разница? – невозмутимо спрашивает мужчина."

"Это имя моей мамы. Может, это наивно, но мне видится в этом добрый знак. Может, вместе с именем и жизнь моя поменяется? Может, у Марии Демидовой больше шансов на нормальную жизнь, чем у Раи Коротковой?

- Дмитрий Андреевич сам с тобой будет связываться, когда это будет необходимо.

- Как он? – вырывается у меня.

- Нормально. Лучше, чем мы ожидали.

Слова Константина причиняют боль.

Вздохнул с облегчением? Обрадовался, что проблема самоликвидировалась?

- Я вас не побеспокою, - обещаю тихо, - спите спокойно.

Вместе с новым паспортом мне вручают весь пакет необходимых документов. Аттестат об окончании школы, свидетельство о рождении, ИНН, СНИЛС, банковская карта и даже водительские права.

- Зачем они мне? – усмехаюсь, вертя пластик в руках.

- Доки все чистые, по базам пробиваются, - говорит монотонно Константин, - проблем не будет.

Усадив меня в затонированную наглухо машину, везет на вокзал, а по дороге продолжает инструктировать.

- Снимешь себе квартиру на новом месте. Через месяц сменишь…

- Зачем?

- Так надо… Сильно в компаниях не светись, но и затворницей тоже не живи, это привлечет ненужное внимание.

- Хорошо.

- Никаких соцсетей и общений с общими знакомыми…

- Разберусь…

Удерживая одной рукой руль, второй мужчина достает из бардачка новый смартфон.

- Держи. Сим-карта оформлена на новое имя. В нем вбит номер моего телефона. Звони, если будут проблемы.

Забираю и пихаю в небольшую сумку с документами и наличкой.

- Как устроишься, выбери себе учебное заведение, сообщи мне. Устроим сразу на второй курс.

Город, в котором мне отныне предстоит жить, выбираю наугад. Просто покупаю билет в купе на ближайший рейс.

- Без багажа? – пристально глядя на меня, спрашивает проводница.

- Без.

Прислушиваясь к мерному стуку колес, думаю не о Германе, а о Роме. Он знал все с самого начала. Знал, предупреждал, а я была глуха и слепа. Видела только Германа, слушала только свое глупое сердце.

Кто в этом виноват? Только я.

С первого дня все вокруг только и делали, что шептались о его невесте, но я предпочитала не замечать неприятную правду.

Зарывшись лицом в тощую подушку, давлюсь слезами.