Сын олигарха

И у меня, и у него. Макс снял одно из своих колец с пальца и молча надел на мой безымянный. Сжал мою руку и поцеловал. Я все поняла без слов.

Выпустив мои губы, прижимается своим лбом к моему.

- Ну чё, пошли знакомиться?

- Угу… - прижавшись к нему напоследок, беру за руку и веду в квартиру.

Макс разувается, и я тяну его за собой на кухню.

Сидящие за столом родители хлопают глазами, рассматривая его с головы до ног, как на выставке.

- Кхе-кхе… - они что, уже забыли игру в “любит-не любит”?

- Добрый вечер, - кивает Макс, нерешительно замерев в проходе.

Будто очнувшись, мама вскакивает и улыбается так, что я довольно прячу глаза.

- Эмм… Максим, да? - лепечет, выдвигая для него стул.

- Он самый, - кивает Немцев.

- Горох не предлагаю… - продолжает щебетать она. - Проходи… те… что ж мы… стоим…

Мне хочется хлопнуть себя по лбу.

- Можно на “ты”… - смущённо говорит Макс.

- Проходи… - подталкиваю его вперед, незаметно поцеловав между лопаток.

Отец встаёт, протягивая руку.

- Что ж, приветствую, Максим - он самый.

Закатываю глаза.

Немцев делает шаг вперёд, принимая предложенную ладонь.

Трясёт её, говоря:

- Добрый вечер, Валерий Семёнович.

- Выпиваешь? - выгибает отец брови, строго заглядывая в мои любимые глаза.

- Папа! - предостерегаю.

- Иногда, - отвечает Макс, не отводя взгляд.

- Хмм… - тянет Валерий Семёнович, окидывая рукой стол. - Прошу. Чем богаты, как говорится. Клюквенка моего производства…

- Почту за честь, - откашливается Немцев.

- Принимаю критику, - прячет улыбку отец.

Следующие полчаса мой муж купается в заботе и ласке. Моей и маминой. Мы обе смеёмся и вьёмся вокруг него, как кухонные нимфы. Касаюсь его при каждой возможности. Хочу, чтобы он был, как дома… Потому что он дома. И здесь ему всегда рады, как мне самой. Потому что я люблю его. И мои родители это видят и чувствуют. И они чувствуют, что я не связалась с наркоманом и маргиналом, потому что Макс… само, блин, остроумное обаяние! Расслабившись и выпив Клюквенки, он стебёт моего отца так тонко и тому в радость, что я просто тихо ржу, и рот у меня уже растянулся от улыбок.

Встретившись глазами с мамой, вижу, как она смущенно краснеет.

Немного раскрасневшись, отец поглядывает на тонкий серебряный ободок, опоясывающий безымянный палец правой руки Немцева.

О-оу…

Ловит мой взгляд, сощурившись.

Смотрю в потолок, а потом в духовку, проверить утку. Снова смотрю на папу, обернувшись через плечо.