Сводный босс

Ни малейшего желания знать, как у неё дела, и как она проводила всё это время. И мысль о том, что Ками могла мне изменить, нисколько не трогает. Я и раньше об этом знал, но думал, дело в доверии, и в том, что по натуре я не собственник. Но, оказывается, в каждом правиле есть свои исключения. И исключение в моём правиле — русская ведьма матрёшка. Потому что мне до зуда в голове хочется знать, как она проводила время. И именно её я хочу пристегнуть наручниками к собственной кровати, чтобы она ни направо, ни налево не могла посмотреть.

Только этому не бывать. Потому что, каким бы я ни был мудаком, не полезу к девушке друга, даже если младшему придётся принять вечный целибат. И впервые в жизни я испытываю зависть. Завидую своему лучшему другу Элу оттого, что у него всё просто, и на рождественской ёлке жизни ему достаточно света одной гирлянды.

Сколько себя помню, в наш с младшим рождественский комплект помимо гирлянды входила ещё куча мелких светящихся фигурок. И я всегда принимал это как данность, потому что люблю, чтобы светило ярко на зависть всем.

Сглатываю сухость во рту и иду на кухню за бутылкой воды. Вообще, предполагалось, что после косяка мне станет веселее, а не потянет на ёлочную философию.

Заказываю пиццу и съедаю всю её без остатка, после чего закрываю глаза и изо всех сил стараюсь избавиться от идиотских мыслей. Например, не скупить ли все билеты на концерт Снупа Догга, чтобы вдвоём раздавить с ним косяк. Можно взять с собой матрёшку, накурить её и смотреть на улыбку Чеширского Кота всю ночь. А Снуп Догга выгнать, ибо не хрен этому долговязому торчку на неё пялиться.

Ну вот опять она. Нужно поспать.

Утром встаю в семь без будильника, принимаю душ и, не завтракая, еду в аэропорт за Камиллой. Кажется, зелёная дрянь меня до конца так и не отпустила, потому что дурацкие мысли из головы не выходят.

По дороге останавливаюсь у цветочной лавки и покупаю букет. Вручаю его Ками в зоне прилёта, чмокаю в щёку и забираю чемодан.

— Заедем перекусить? — предлагаю, когда подходим к машине.