Яков. Воспоминания (СИ)

Что ж, как я и предполагал.

— Ну, это было сразу понятно.

Доктор был явно удивлен моей прозорливостью:

— Позвольте узнать, как же Вы догадались?

— Когда его душили, он бился ногами, — пояснил я, — и исцарапал набойками пол. А что Вы скажете?

Доктор Милц по привычке посмотрел на труп, будто с ним советуясь:

— При более внимательном осмотре я обнаружил, что хрящевая перегородка носа сильно смята. Это значит, было давление сверху. Кроме того, в носу убитого я нашел ворсинки неизвестного происхождения.

С этими словами доктор торжественно достал из шкафа и вручил мне шерстяное одеяло. Мне припомнилось, что я и в самом деле видел подобное одеяло на квартире покойного поручика.

— Задушен одеялом?

Доктор Милц согласно кивнул:

— Ворсинки с этого одеяла идентичны тем, что найдены у него в носу.

Что ж, со смертью Набокина все ясно. Кроме одного — кто же его, собственно убил. И это нужно выяснить как можно скорее, пока не появились новые жертвы.

Следующий день начался для меня с неожиданности. Едва я приехал в полицейское управление, как меня на пороге окликнул высокий мужчина, одетый по столичной моде:

— Ваше Высокоблагородие!

Я повернулся к нему. А он продолжал тем временем, слегка понизив голос:

— Разрешите представиться, капитан Шилов. У меня к Вам поручение от полковника Варфоломеева.

Вот так новость! Еще когда я готовился к отъезду в Затонск, полковник Варфоломеев намекнул мне, что не считает меня списанным со счетов, и что, возможно, моя ссылка еще послужит к пользе общего дела. Я не обратил тогда внимания на эти слова, сочтя их скорее дружеским утешением, нежели информацией. За все время моего пребывания в Затонске полковник ни разу не напомнил мне о себе. И вдруг — курьер с поручением. Что же такое происходит?

— Может быть, пойдем в ресторацию? — предложил капитан.

Мы прошли в ресторан и, не сговариваясь, выбрали столик, дающий нам круговой обзор и стоящий недалеко от рояля, чтобы музыка помешала кому-либо нас подслушать. Капитан Шилов подал мне письмо:

— Руку полковника знаете? Впрочем, там и печать есть, Собственной Его Императорского Величества Охраны.

Я вскрыл конверт. Почерк Варфоломеева был мне хорошо и давно известен.